Англия стонала под тяжелыми статуями заплесневевших адмиралов и давно забытых премьер-министров. Единственный памятник, который Мэдди хотела бы видеть, мог бы называться так: Мемориал Неизвестному Солдату, Матери Пятерых Детей. Или там могло быть такое посвящение: Сумевшей вырастить ребенка и сделать карьеру.

Паруса проходящих мимо яхт надувались ветром. Вода ластилась к бортам их судна как кошка. «Вторая часть приключения преступницы», — подумала Мэдди. Как ее предки за двести лет до нее, она позорно спасалась водным бегством со своей Родины. Англия манила, как любовное письмо, написанное такими авторами, как Джейн Остин и Вита Саквил-Уэст, Джон Донн.

Недавно я обнаружила секрет вечной молодости. Никому не говорить, сколько тебе лет на самом деле.

«Раньше заключенные мечтали о свободе, — подумалось Мэдди. — Теперь они мечтали о фильмах и авторских правах на книги об их жизнях. „Как убить друзей и повлиять на идиотов“. Замечательно!»

Гнев Мэдди превратился в какую-то абстрактную жалость. Она испытывала сентиментальную нежность к Алексу, похожую на чувства к Англии, запечатленной на почтовых открытках, ради которой она приехала сюда, чтобы убедиться в том, что ее такой больше не существует.

Все женщины, имеющие детей, которых я знаю, ходят в гости к своим подружкам и рыдают о том, что, если бы у них не было потомства, они могли бы оставаться настоящими женщинами. А все женщины, у которых детей нет, рыдают о том, что для того, чтобы стать настоящими женщинами, им необходим ребенок.

— Ну да. Это только кажется, что на газоне другой женщины трава зеленее. На самом деле она накрыла его пластмассовым ковриком с «травкой».

Гитлеровские бомбардировки оставили на территории Лондона беспорядочные ямы и выбоины. После Второй мировой расцвело жилищное строительство, обильно подпитываемое послевоенным социалистическим идеализмом, и теперь здания тех лет постройки стыдливо смешивались с неприлично модными богатыми домами со сплошной индивидуальной планировкой.

Мужчины появлялись и уходили, и только ее подружки сохраняли ей верность. После разрыва с мужчиной вокруг тебя хлопотали и утешали, читали стихи Дороти Паркер и угощали экзотическими коктейлями с зонтиками. Подружки тут же прибегали с видеокассетами из проката вроде «Девушка в танке». Стоило ей поссориться с подругой — никому не стало до нее дела. Черт возьми! Как ее угораздило обзавестись двумя такими замечательными близкими врагами?

Некоторые женщины рождаются матерями, к другим материнство приходит, а на иных оно обрушивается.

Несмотря на надпись на своей футболке «Храните все в зеленом цвете, сохраняйте естественную красоту», было очевидно, что если она сделает хотя бы еще одну пластическую операцию, то ее уши окажутся на затылке.

Сейчас всем заправляют женщины, а мужчины являются необязательным фактором.

Знаешь, тюрьма, оказывается, дает прекрасную подготовку к социальным сборищам вроде этого. На зоне царит такая же иерархия, как в королевском семействе.

Каждая женщина хочет быть желанной. Но не желанной добычей всей городской полиции.

По своему жизненному опыту Мэдди знала, что признаком сексуального возбуждения у англичанина является снятие носков уже в постели.

На вершине действительно может быть одиноко, но боже мой, шопинг здесь гораздо лучше.

Если бы только она могла повернуть время вспять и начать все с начала. Попытка номер два. Ладно, если весь мир — сцена, то где, черт побери, гардеробная?

— Совершенных мужчин не существует.

— Если только у них нет тридцатисантиметрового языка и они не умеют дышать ушами,

В эти дни с милосердием совсем туго. Я не знаю другого правительства, которое с таким энтузиазмом подходило бы к осуществлению наказания.