Города Красной Ночи

Я им говорю, что каждый раз, как находишь ответ, под ним находишь еще шесть вопросов, как эльфов под поганкой.

Ничто не истина. Всё дозволено.

Тропинки иногда прочнее дорог.

Всякий, кто внешне крут, внутри слаб.

Возьмите пятьдесят фотографий кого угодно. Среди них найдутся такие, на которых лицо настолько другое, что с трудом можно узнать человека. Это я к тому, что большинство людей имеет много лиц. У Джерри было одно. Как говорит Дон Хуан: человек, который всегда выглядит одинаково, не этот человек: он только изображает этого человека.

Жесткие санкции против меньшинства, из которого кто-то исключается по характерному признаку, неизбежно породят известное удовлетворение в тех, кто избавлен от такого обращения: «Как честным духовным лицам вам нечего бояться». Таким образом, сожжение на кострах евреев, мавров и содомитов приносит определенное чувство безопасности тем, кто не является евреями, маврами или содомитами: «Со мной такое не случится».

Все религии – это магические системы, соперничающие друг с другом.

- Как себя чувствуешь, парнишка?

• Трахаться хочу, Док.
• Такое случается при переломе позвоночника...

…люди, продающие других людей как животных, доказывают, что их религия не более чем карикатура, ибо ни один человек не властен над свободой другого…

– Все было бы ничего, если б они оставались там и не лезли в чужие дела, – говорит Стив. – Были бы сами по себе.
– А ты когда-нибудь слышал про оспу, которая была бы сама по себе? – отвечает Гай.

Доктор поставил диагноз: острый гомосексуальный психоз. Его коллега сказал, что это психомоторная эпилепсия. Старик сказал, что ему плевать, что это такое, на флоте он этого не потерпит.

самые лёгкие победы в итоге обходятся дороже всего

Губительное красное зарево заливает северную половину неба, купает город Тамагис в мерцающем алом свете, свет мерцает и переливается от светло-розового до темно-пурпурного, течет, как вода, по древним извилистым улочкам, выбитым в пустынном камне, который припудрен песком – стараниями поколений шаркающих ног.

Он сказал – давным-давно, много тысяч лун тому назад на северном небе появился красный свет / Этот свет довел людей до безумия и множество погибло от ужасной чумы / Все, что осталось от древнего города Ба’адан: глиняные стены посреди песка / Умей они говорить, что за истории они бы поведали/

Полная дозволенность проистекает из полного понимания.

-<...> Вы когда-нибудь задумывались о работе? - спросил мистер Пирсон.

• Я думал, - сказа Одри.
• В абстрактном смысле... - сказал Джерри.
• Как о смерти или о старости... - сказал Джон.
• Никогда не знаешь, когда это с тобой приключится... - сказал Одри, ощущая себя героем романа Фицджеральда.

Мы идем обратно сквозь спертый воздух Панамы, поднимая вихри, которые оседают у нас за спинами. Сюда не залетает свежий ветер. Город – как запертая комната, полная душных цветов и стоячей воды.

Следующая остановка - будущее.