Долгая помолвка

Истинно скажу, я многое повидал в жизни, но нет ничего лучше вина и дружбы.

Нужно брать от жизни то, что есть, и в тот момент, когда это приходит к тебе, нельзя бороться ни против войны, ни против жизни, ни против смерти; люди притворяются, будто ничто над ними не властно, кроме времени.

После супа стакан вина бьет по карману твоего врача.

если бы у нас не было сил смеяться над своими несчастьями, мы бы не выжили, —
потому что смех, в конечном счёте, является последним вызовом, брошенным несчастью

Сентиментальные мужчины куда отвратительнее размалёванных старух.

В каждой заблудшей душе всегда найдется кусочек ясного неба.

Поскольку мужчины не могут отказать себе в удовольствии сопроводить ту, кто им нравится, в постель, она не избежала этой участи.

Отчаяние - это удел женщин, но не дольше положенного, ибо им в равной мере присуще и здоровое упрямство.

Сентиментальные мужчины [...] куда отвратительнее размалеванных старух.

В каждой заблудшей душе всегда найдется кусочек ясного неба. Я вижу в этом длань Божью.

Достаточно взглянуть на людей, как становится ясно, что у кошек, собак и даже у Пуа-Шиша больше ума и сердца.

Смех, в конечном счете, является последним вызовом, брошенным несчастью.

Подтолкнув коляску к тополю, он показывает, что вырезал на стволе: МЛМ, чтобы можно было читать в обе стороны, что Манеш любит Матильду и Матильда любит Манеша

"... Она решила, что если нить её не приведёт к любимому — что ж, не страшно; на ней всегда можно повеситься"

"Когда между Матильдой и Манеком впервые свершилась любовь, он заснул, положив ладонь ей на грудь. И теперь всякий раз, когда дергает [простреленную] руку, Манек чувствует, будто сердце Матильды бьется в его ладони. И с каждым ударом, они становятся все ближе друг к другу"

Вечно опасающейся будущего Матильде хотелось бы,чтобы кошки жили подольше.

Всегда существуют исключения, подтверждающие правило.

Вещи, которые нельзя придумать, бывают очень полезны, чтобы отличить настоящее от фальшивого.

Война нагромождает одну подлость на другую, одно честолюбие на другое, одно дерьмо на другое.

Если бы у нас не было сил смеяться над своими несчастьями, мы бы не выжили.