Талибан. Ислам, нефть и новая Большая игра в Центральной Азии

после захвата Кандагара около 20 000 афганцев и сотни учеников пакистанских медресе двинулись через границу, чтобы присоединиться к Мулле Омару. Еще тысячи афганских пуштунов примкнули к ним по пути на север. Большинство из них были очень-очень молоды — от 14 до 24 лет — и не воевали раньше, хотя, как и все пуштуны, они умели обращаться с оружием.

Многие из них провели всю свою жизнь в лагерях беженцев в Белуджистане и СЗПП, впитывая Коран в десятках медресе, которые росли как грибы после дождя усилиями афганских мулл или партий пакистанских фундаменталистов. Там они изучали Коран, изречения Пророка и основы исламского права в интерпретации своих полуграмотных преподавателей. Ни учителя, ни ученики не имели никаких математических, естественно-научных, исторических или географических познаний. Многие из этих юных воинов не знали даже историю своей собственной страны или историю джихада против Советов.

Эти мальчики принадлежали поколению, никогда не видевшему мира на родной земле, — ни единой минуты, когда Афганистан не воевал бы с захватчиком или сам с собой. Они не помнили ни своего племени, ни своих предков, не помнили о том сложном смешении народов, которое составляло их родное селение и их страну. Они были выброшены из войны на берег Истории так, как море выбрасывает на берег останки кораблекрушения. Лишенные памяти о прошлом и планов на будущее, они были целиком погружены в настоящее. Они были в буквальном смысле сироты, оставленные войной, без корней, без дома, без работы, ничего не имеющие и мало что знающие. Они обожали войну, поскольку она была единственным занятием, к которому они были готовы. Их мессианская вера в пуританский ислам, вколоченная в их головы простым деревенским муллой, была единственной опорой, придававшей их жизни какой-либо смысл. Не подготовленные ни к чему, даже к традиционному делу своих предков — возделывать землю, пасти скот, заниматься ремеслом, — они были теми, кого Карл Маркс назвал бы афганским люмпен-пролетариатом. Кроме того, они тем охотнее присоединились к мужскому братству, созданному лидерами талибов, что ничего другого они в жизни и не знали. Многие были настоящими сиротами, выросшими в отсутствие женщин — матерей, сестер или кузин. Другие были студентами медресе или жили в лагерях беженцев, где жесткое разделение полов было нормой, а родственники женского пола появлялись лишь на короткое время. Даже по меркам консервативного пуштунского племенного общества, где селение или кочевой лагерь были сплоченными сообществами и мужчины жили бок о бок с женщинами, жизнь этих парней была суровой. Они просто не знали женского общества. Муллы, учившие их, подчеркивали, что женщина — это искушение, то, что отвлекает от служения Аллаху. Поэтому когда талибы пришли в Кандагар и запретили женщинам выходить из дома на работу, в школу и даже за покупками, большинство этих мальчиков из медресе не нашло в этом ничего необычного. Половина рода человеческого, которой они не знали, несла для них угрозу, и самым простым было изолировать эту половину, тем более что так говорили и муллы, исходя из примитивных исламских запретов, вовсе не основанных на исламском праве. Угнетение женщин было той чертой, которая коренным образом отделяла талибов от бывших моджахедов.

Это мужское братство предлагало молодым людям не только религиозную цель, за которую стоит воевать, но и образ жизни, который следовало принимать целиком и который наполнял смыслом все их существование. По иронии судьбы Талибан весьма походил на рыцарские религиозные ордена, возникшие в христианском мире во время крестовых походов с целью борьбы против ислама — своей дисциплиной, мотивацией и безжалостностью в достижении целей.[29 - Seward, 1972, Главные духовно-рыцарские ордена — тамплиеры, госпитальеры и Тевтонский орден — были основаны в XII веке.] В первые месяцы стремительных побед Талибана сложилась целая система мифов о непобедимости, дарованной лишь воинам Бога. В эти горячие дни каждая победа усиливала уверенность в правоте их дела, в том, что Бог на их стороне и что их толкование ислама — единственно верное.

В районах, попадавших под их контроль, они немедленно разоружали население, устанавливали строгие законы шариата и открывали движение по дорогам, что приводило к снижению цен на продовольствие. Эти меры приветствовались исстрадавшимся населением.

Мы хотим жить так, как жил Пророк 1400 лет назад, и джихад — это наше право. Мы хотим воссоздать времена Пророка, и мы всего лишь проводим в жизнь то, чего афганский народ желал в течение последних 14-ти лет

Телевидение, видео, спутниковые антенны, музыка и все игры, включая шахматы, футбол и запуск воздушных змеев, были запрещены. «Радио Кабул» было переименовано в «Радио Шариат», а вся музыка исчезла из эфира. Солдаты Талибана стояли на главных улицах и арестовывали мужчин без бороды.

Талибы издали новые указы, предписывающие строго определенную длину бород для мужчин, и список мусульманских имен, которые разрешено давать новорожденным. Талибы закрыли немногие домашние школы для девочек, еще существовавшие в Кабуле, а религиозная полиция изгоняла женщин с кабульских улиц и требовала наглухо занавешивать окна домов, чтобы женщины не были видны извне. Женщины были заперты в домах, куда не проникал даже солнечный свет.

Началась страшная резня — талибы устроили форменный геноцид, желая отомстить за свои потери в прошлом году. Один из военачальников Талибана говорил позднее, что Мулла Омар разрешил им убивать два часа, но они убивали два дня. Талибы, как безумные, разъезжали взад и вперед по узким улицам города, стреляя направо и налево и убивая всех, кто попадался на их пути: лавочников, возчиков, женщин, детей, покупателей, даже ослов и коз. Несмотря на все законы ислама, непогребенные тела были брошены разлагаться на улицах. «Они стреляли без предупреждения во всех, кто оказался на улицах, не различая мужчин, женщин и детей. Вскоре все улицы были завалены телами убитых и залиты кровью. В течение шести дней никому не разрешали хоронить мертвых. Собаки ели человечину и обезумели. Стоял невыносимый смрад», — рассказывал один таджик, которому удалось спастись. Если люди пытались спастись в своих домах, то талибы врывались внутрь и убивали хазарейцев целыми семьями. «В человека стреляли три раза: одна пуля в голову, вторая в грудь, третья в промежность.

Талибы взорвали статую малого бамианского Будды, полностью разрушив его лицо. Они выпустили несколько ракет в промежность Будды, повредив роскошные складки его фигуры и уничтожив причудливые фрески в нише, где стоит статуя. Две статуи Будды, величайшее археологическое сокровище Афганистана, простояли более двух тысяч лет и пережили нашествие монголов. В наши дни талибы разрушили их. Это преступление не может быть оправдано никакими ссылками на ислам.

Интерпретация талибами ислама, джихада и преобразования общества была аномальным явлением в Афганистане, поскольку они не следовали ми одному из направлений исламизма, появившихся во время антисоветской войны. Талибы не были ни радикальными исламистами, последователями «Братьев-мусульман», ни суфийскими мистиками, ни традиционалистами. Они не попадали ни в одну из частей спектра исламских идей и движений, возникших в Афганистане между 1979 и 1994 годами. Можно сказать, что вырождение и кризис доверия ко всем трем направлениям (радикальный исламизм, суфизм и традиционализм), их сползание к неприкрытой, бесстыдной борьбе за власть создало идеологический вакуум, который и был заполнен Талибаном. Талибы не представляли никого, кроме себя, и не признавали никакого ислама, кроме своего собственного. У них было свое собственное идеологическое основание — крайняя форма деобандизма эти реформаторы считали образование основным фактором для формирования нового, современного мусульманина. Деобандисты ставили перед собой цель подготовить новое поколение образованных мусульман, которые бы возродили ценности ислама, основываясь на научном знании, духовном опыте, законах шариата и суфийском тарикате, или пути.

Афганистан имеет одни из самых низких показателей качества жизни в мире. Младенческая смертность составляет 163 на тысячу живорожденных (18 процентов), самый высокий показатель в мире, средний показатель остальных развивающихся стран — 70 на тысячу. Четверть родившихся не доживает до пятилетнего возраста, в развивающихся странах — одна десятая. Бескомпромиссная позиция талибов определялась политическими процессами внутри движения и природой их социальной базы. Их новобранцы-сироты, лишенные корней, люмпен-пролетарии войны и лагерей для беженцев — были воспитаны в обществе, состоявшем из одних мужчин. Среди людей из медресе контроль над женщинами и их практическое исключение из общества было символом мужественности и доказательством того, что студент верен джихаду. Отказывая женщинам в праве на признание, Талибан легитимизировал свое положение в глазах этой публики. «Эта война с женщинами происходит из политических убеждений и идеологии, а не от ислама или культурных норм. Талибан — это новое поколение мусульманских мужчин, которые являются продуктом военной культуры. Они провели большую часть своей взрослой жизни в полной изоляции от общества.

После каждого военного поражения они еще более ужесточали свою политику в отношении женщин, полагая, что суровые меры против женщин должны поднять боевой дух их побитых солдат. А каждая новая победа приводила к новому ужесточению, поскольку населению вновь завоеванных районов нужно было продемонстрировать твердость новой власти

.

«Женщинам не разрешается работать в любой области, кроме медицинских учреждений. ….. Обучение мальчиков в Кабуле тоже прекратилось, поскольку большинство учителей составляли женщины, которым запретили работать. Целое поколение афганских детей не получает никакого образования. Тысячи образованных семей бежали из Кабула в Пакистан, поскольку их детям стало негде учиться.

1700 матерей из 100 000 умирают во время родов. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин и женщин составляет 43–44 года, в среднем для развивающихся стран — 61 год. Всего 29 процентов жителей имеют доступ к медицинским услугам, 12 процентов пьют чистую воду, в развивающихся странах — соответственно 80 и 70. Дети умирают от простых болезней, которые легко предотвратить, например, от кори и дизентерии, причины которых — отсутствие чистой воды и медицинских учреждений.