Симпатичная и уютная книга. Е. Пермяк рисует почти идиллическую картину жизни в дореволюционной России. Детство главного героя не омрачено бедностью, голодом или сомнительным происхождением. Он - из весьма уважаемой семьи, нет, не дворянской, а пролетарской. Дедушка - на момент повествования покойный - всеми почитаемый заводской мастер. Бабуля и тетя получили от него в наследство славное имя и весьма достойное содержание. Они безмерно любят и балуют Маврика, он привязан к ним поболее, чем к родной матери, которая вышла замуж второй раз. Отчим - человек неплохой, из крестьянской семьи, но благодаря упорству, расторопности и хорошему почерку стал доверенным лицом немаленькой торговой фирмы "Пиво и воды". Фирма и зарплату платит, и квартиру оплачивает с дровами и электричеством, так что мечты о собственном деле - молочной ферме - у отчима Герасима Петровича с каждым годом все явственней. Городок Мильва, заводской, быстро растущий, никак не напоминает вонючую клоаку, с безжалостным хозяином-кровопийцей и заморенными революционно настроенными люмпенами. Хозяин Турчаковский - человек здравый, кровь не пьет, завод процветает, работа тяжелая, однако хорошо оплачиваемая, бойко торгуют магазины. Революционеры, однако, уже развернули революционную агитацию и конспирацию. Сплошь люди интеллигентные, есть среди них даже генеральский отпрыск. Есть и загадочный сапожник Бархатов, змей-искуситель Маврика и его тетушки, милейшей Екатерины Матвеевны. Но сапожник он явно "по легенде", чуть в его сторону полиция посмотрела пристально, как сапожник в Швейцарию усвистал. Есть передовая семья Киршбаумов с красавицей-дочкой Фаней и сыном Ильюшей. По заданию партии они крепко подружатся с семьей Маврика. Глава семьи займется прибыльным бизнесом для отвода глаз (а на самом деле - налаживанием партийной типографии). И настолько успешно пойдут его дела, что сможет позволить детей возить на лето с Урала к родственникам в Варшаву. Крестьяне в книге представлены родней Герасима Петровича из Омутихи. Тоже странноватые, помещиков на вилы поднимать не задумывают. Непреловы - хозяева справные.
Изба у них под тесовой крышей. Три лошади. Три коровы. Десятка полтора овец. Свиньи. Куры. Две пасеки. На одной держат пчел, а другая - просто лес. И не маленький. Заблудиться нельзя, но не просвечивает с одного края на другой. А ходят в лаптях. Старший брат Герасима Петровича Федор говорит про лапти: - А в них привычнее и сподручнее. Может быть, скупы? Да нет. Не более, чем другие. Пашут деревянной сохой с железным лемехом. Мильва рядом. И Мильва делает хорошие недорогие плуги. Немногим дороже сохи. Суждение то же: - Сохой-то сподручнее и привычнее. Жена Федора Петровича ткет холсты, прядет нитки. Это требует много труда. И покупная ткань обходится дешевле. И это знают все. Но снова те же слова: - Свой-то холст привычнее и сподручнее. И все ходят в своем сподручном холсте, в домотканой портянине. Дед, бабка, старший сын с женой, трое взрослых детей живут в одной комнате избы. Она же и кухня, и столовая, и спальня, а иногда и помещение для телят и ягнят. Почему бы не пристроить еще хотя бы одну комнату? Лес рядом. Летом после сева и до покоса выдается свободное время. Свободного времени достаточно зимой. Что же мешает? У Федора Петровича сильные руки. Наконец, в своей деревне есть свои дешевые плотники. Н-нет! Деды так жили, и мы проживем. Может быть, им мешает жить лучше недостаток знаний, как говорит Всеволод Владимирович? Может быть, они не знают, как можно жить лучше? Но ведь Федор Петрович грамотен. Он бывает очень часто в Мильве и знает, что при двойных рамах теплее и меньше идет дров. Он видит, что на отдельных тарелках есть приятнее, чем, мешая друг другу, хлебать из общей чашки. Маврикова мать подарила его жене множество разных тарелок. Но их расставили на длинной полке, тянущейся вдоль стены, "для погляду". И только Маврику подают особую тарелку, и он, конечно, не ест из нее. Зачем же позволять выделять себя?! От тараканов есть много средств, но тараканов полно. И если какой-то из них попал в щи, его преспокойно вынимают ложкой и выплескивают, продолжая есть щи с тем же аппетитом. Маврик не брезглив, но все же... Он никогда не будет относиться с уважением к тому, что его отчим называет "простотой деревенской жизни". Какая же это простота? Не мыть руки перед едой - простота? Равнодушно смотреть на ползущую по рубахе вошь простота, и утверждать, что вошь тоже нужна, потому что она из человека дурную кровь пьет... Это простота? Извините, это не простота, а что-то другое. А что, Маврик не знает и сам. Но знает, что он не может и не будет уважать за это жизнь в непреловской избе.
Детство Маврика - счастливое, однако не безобачное, случаются и конфликты, и трагедии переживательные. Ярко описывает Е. Пермяк столкновение прекраснодушного юного почитателя нравоучительных историй Л. Толстого с отцом Михаилом. "Кладбищенский священник" и преподаватель Закона Божьего слишком уж круто наказал и публично оскорбил Маврика. Более чем на 20 страницах писатель описывает последствия этой келейной истории, которая заканчивается... Это действительно стоит прочитать, и особенно диалог заводского управляющего и проиерея за хересом. В общем, повесть мне понравилась, в детстве я книги с такими обложечками (кудрявый мальчик на фоне орущей толпы с красными знаменами) обходила десятой дорогой. Что показалось самым слабым - так это превращение милого Маврика в революционера. Хотя в 1917 году и не такие превращения случались...
19 понравилось
