Лягух

Hors-d'œuvre

Любите ли вы лягушачьи лапки? Я вот нет и даже пробовать не собираюсь. Тошнит только от одной мысли об этом. Наверное оценить по достоинству лягушачьи лапки могут только истинные гурманы. И вот Лягух это как раз то самое блюдо для самых изощренных ценителей. В том смысле, что кто-то восхищается, а кого, то от души тошнит.

Если подбирать гастро - культурные аналоги, то больше всего по ощущениям Лягух напоминает тот шок от первого знакомства с Пиром Сорокина и Крысятником акией Ситком Франсуа Озона. Только Лягух вызывает чувство отвращения совершенно иррациональным и непостижимым способом. Это что-то глубоко фрейдистское на уровне подсознания. Это такой своеобразный литературный аналог теста Роршаха проверяющий тебя на испорченность. Поверь мне ты завалишь этот тест. Иногда лягушка это нечто неназванное.

Soupe

Французская провинция начала двадцатого века. Маленький Паскаль сын графского водителя и кухарки засыпает у пруда где ему в живот заползает лягушка по имени Арман. Похоже на начало детской сказки неправда ли? Только это такая сказка где абсолютно не разберешь на лице рассказчика добродушная улыбка или мерзкий оскал.

С тобой все время ведется игра. Угадай что это было? Намек или случайная подробность. Есть ли у этой сказки второе дно, скрывающее, что-то невообразимо отвратительное, а может это только ты сам все выдумал. Подозревай и мучайся. Почему в сказках матери о лягушку тоже зовут Арман, а очутившись в постели принцессы он оборачивается старым королем. Почему присутствие Армана в животе Паскаля вызывает страшную боль, а затем столь же сильное мазохистское удовольствие и пробуждает в маленьком мальчике похотливые мысли. Или допустим сцена вырывания молочных зубов без наркоза это такой насильственно прерванного детства или просто случайный эпизод? Почему по странному совпадению сначала Арман лишается лапки, а через пару страниц отец Паскаля попадает под артиллерийский обстрел где ему отрывает ногу. Столько вопросов и нет ответов. Иногда лягушка это гораздо больше чем просто лягушка.

Barbecue

Поговорим о Паскале. Если кратко он крайне неприятный малый,с ранних лет озабоченный половым вопросом, фетишизирующий уродство и получающий удовольствие от собственных страданий. Он явный нарцисс на грани психопатии, одержимый собственной матерью, а после ее смерти постоянно стремящейся найти ей замену. По мере взросления Паскаль удовлетворяет свое извращенное любопытство с неряшливой матерью лучшего друга. Совершенно внезапно Паскаль оказывается в богадельне где совершает страшнейших грех отцеубийства и вступает в крайне странные отношения с маленькой слабоумной девочкой. Думаю не стоит раскрывать всех карт в основном оставшаяся часть истории Паскаля будет посвящена сексуальным подвигам Армана и кулинарным изыскам Паскаля, да и собственно все это и уже и неважно. Ведь Паскаль совсем ненадежный рассказчик и я бы ни в коем случае не стал бы верить во все его истории. Иногда лягушка это только иллюзия.

Blanchiment d'aliments

Это была пародия. Да не просто пародия, а написанная крайне лениво пародия. Это такая шутка вся соль которой понятна только самому рассказчику. Вся шутка в том реален ли Лягух или это только признак шизофрения паскаля и символ за которым скрыта некая травма. А теперь прочтите аннотация. Ну разве не смешно?

Так может это хотя бы магический реализм? Нет! Это намеренно сделанная неумело многословная подделка под французский натурализм, написанная от безделья и желания поиздеваться над читателем. Удовольствие тут получает только автор, показавший в финале вместо ответов средний палец в известном жесте. Иногда лягушка это просто лягушка.

Dessert

Так кажется все ушли и можно наконец поговорить по душам. Как я всех лихо провел. Да конечно я все сразу понял что это и, как и с чем это едят. Нюх как у собаки, которую я на этом съел. Да мне хоть прикидывайся кем хочешь лягушкой, хоть золотым яблоком, моряком, прошлым летом, атомной бомбой, моделью конструктора, да я вычислю это даже в нарисованном на асфальте мелом квадрате. Это это это. Это не шутки, хотя это шутка. Это как никогда серьезно несерьезно. Зачем спрашивать зачем. Зачем, затем, зачем он утопил Муму в пруду, а на дубу Арман жу-жу ква-ква, Паскаль уснул, зеленый цап и так и сяк и в рот и топ и тут и там дурман и че и то не то Муму не тонет Финал! Отца убил маман, любил вина не пил в дурдом попал Финал? дЕвок лАпал, амур тужур, болел башкой, мигал мадам, готовил суп, угря спалил, сбежал Финал? Вагон ту-ту, ква-ква, трехкратное о да Финал? Нашел друзей неисчислимое ква-ква так сорок лет, а жаб и ныне там Финал! Ааээээээххххххвоздухаээээээибуэээээ и тишина. Вопросы все сняты. Финал

Иногда это лягушка

Посмотрела подборочку "Чёрный квадрат". Вижу чувак с симпатичной лягушкой в руках. Чувак не очень, а лягушечка такая мимимишная, просто прелесть. Аннотация обещает "маленький шедевр современной литературы". Заинтересовало. А зря!

Когда прочитала книгу (хорошо, что "маленький шедевр"), вспомнились садистские стишки из детства про маленького мальчика, который где только не гулял и страшные вещи, которые с ним случались. Так вот, в этой книге с маленьким мальчиком Паскалем тоже случилась беда.  

Маленький мальчик у пруда гулял

Маленький мальчик случайно упал

Глазки закрылись, ротик открылся

И сразу лягух в желудок забился.

Беда страшная. С появления лягуха в жизни мальчика начинаются странные вещи. До появления зеленого друга мальчик был невинный, но сразу после появления становится лживым, эгоистичным манипулятором. Это всё влияние земноводного. Мальчик растёт, лягух остаётся таким же. Мальчика помещают в психиатрическую клинику, лягух остаётся с ним. Автор даёт даже доказательства существования лягушки. Оказывается иногда зелёный друг вылезает и некоторые другие люди его тоже видят.  Хоукс подробно расскажет как лягух поднимается по пищеводу и выглядывает между губ Паскаля. Ну точно, у читателя никаких сомнений не останется, что так бывает. Это же не шизофрения, это просто лягушка, которая живёт в желудке. Ведь «Незауряден тот, кто приютил лягушку!»

Мысли после прочтения книги:

Чё это было?

Блин-блин-блин!

Как теперь забыть всё, что прочитала?

Джон Хоукс себе не изменяет. Он начинает историю очень интересно, к середине "смешались люди, кони...", а финал добивает глупостью. Так было с "Ирландским прищуром", так теперь и с "Лягухом". Я давала автору шанс, думала, что мне понравится его очередное творение и его я буду вспоминать с теплотой и советовать на пробу знакомым. Но нет, мистер Хоукс, в моих глазах Вы пали((.
Идея: Маленький пухленький мальчик приютил внутри себя лягушку. Этот зверь стал самым родным существом для ребенка даже на протяжении его взрослой жизни. Дайте лупу, чтобы разглядеть скрытый сарказм и философский умысел!! Я понимаю, что и в грязи под ногтями можно усмотреть великую человеческую трагедию, но тема "Джон Хоукс" для меня закрыта.
Занавес.

Автора не зря называли писателем для писателей. Не писатель оценит его способности на высший читательский бал только при очень определенных условиях. Даже писателей и критиков он своими историями ставил в тупик.
На меня он своим опусом произвел впечатление графомана и эротомана. Бывают у человека истории или фантазии, сами по себе пустяковые и интереса для окружающих не представляющие, ерунда на постном масле. Но в голове у автора они приобретают ценность сермяжной правды и кладезя потаенных вселенских смыслов. Ибо он же их не зря придумал, он ими упивается, и обязан поделиться с окружающими.
Сама история специфична. Мелкий пухлый ребенок по имени Паскаль (родители же наградили сына прозвищем маленький Головастик) с самого раннего детства был озабочен по самую макушку. Эротические намеки чудились ему, чуть ли не с младенческого возраста, во всем – в природе, в смене времени суток, в болоте с лягушками, в сказках, что читала ему на ночь мама. Еще он соперничал с папой за мамино внимание, а ночами подслушивал за родительским общением в спальне. Ежедневно Головастик по нескольку часов лежал у заболоченного пруда и наблюдал за лягухом Арманом. А потом, после маленького нервного стресса, твердо уверился, что Арман забрался в него и поселился в животе. И понеслось.
К графоманским замашкам писателя у меня претензий никаких – каждое ощущение своего героя, его любую мысль выписывает атмосферно, используя все возможности языка и словарного запаса. Без этого история уместилась бы на одной страничке. А так он из каждой строчки кричит, надрывается – читайте внимательно, тут везде мины из подтекстов и скрытых смыслов ! Правда, не подготовленный читатель в многословных описаниях тонет и захлебывается существительными-прилагательными, но так и задумано. Ибо подтекст правит лягушачьим миром.
А старина Фрейд на том свете себе локти кусает, что каких-то 10 лет не дожил до первых публикаций Хоукса. Вот уж в его внутреннем мире он бы покопался с удовольствием. А может писателю так желалось, а настоящий Фрейд только плюнул бы и сказал, что нет тут подтекстов, а все до банальности примитивно и на поверхности. Кто их знает…
Но я не Фрейд и не писатель, поэтому читалось все это довольно скучно. Правда, начало истории довольно бодрое и осмысленное, а вот с лягушачьим приходом писательский писатель сам словил неслабый приход, и закралось подозрение, что лягушки у него в организме все же водились, самые настоящие. Точнее южноамериканские жабы, выделяющие особый галлюциноген, близкий по действию к ЛСД.
Единственный плюс – любопытно узнать, какие тараканы (или лягушки, в данном случае) живут в чужих головах и других частях организма, и что от чрезмерного общения с ними бывает.

- Дорогой, - сказала элегантная пожилая дама с поистине пылким литературным темпераментом, оторвавшись от чтения и взглянув на автора небольшой книжицы, которую она держала в руках, - я начинаю опасаться за нашу общественную нравственность и ещё больше - за ту позицию, которую вы, очевидно заняли по отношению к нашей стране. Разве есть на свете нация более культурно утончённая и поэтому менее заслуживающая пренебрежения, чем наша? Так что, дорогой мой, я боюсь худшего. Но, учитывая, что именно вы создали это... извращение, - она широко улыбнулась, - я дочитаю до конца. Впрочем, нужно добавить, что вам повезло - вы живёте в нынешний век, а не в прежнюю эпоху, когда изгнание было подобающим наказанием даже за менее тяжкие проступки...

Стоит прочитать только этот замечательный отрывок перед началом романа, а саму ужасную историю, ошибочно названную шедевром современной литературы, не стоит дочитывать до конца. Слабая интрига вначале и намёк на сказочный сюжет переходят в полную бессмыслицу. Даже бред сумасшедшего на мой взгляд имеет больше смысла, чем история рассказанная Джоном Хоуксом.
Только только из-за небольшого объём этой абсурднейшей бессмыслицы я дочитала роман с очень слабой надеждой на более интересный конец. Но увы ожидания не оправдались...
мне очень жаль, что знакомство с новым автором получилось таким неудачным.
Ещё одно место достойное внимания в этой книге.

- Ну что ж, дорогой мой, - сказала пожилая дама, закрывая книгу и обращаясь к человеку, который целый день с молчаливым вниманием ждал этого момента, - беру свои слова обратно. Это прелестная история. Но хочу вам кое-что сказать. Я не позволю своим правнукам и близко подходить к лягушкам!
Жаль, что я не могу согласиться с пожилой дамой в том, что это прелестная история. А правнукам этой дамы и людям подобным Хоуксу не стоит даже приближаться к письменному столу.

Этой книге нужен дисклеймер.
Она про лягушку в пузе.
Нет, не метафорически, что вообще может означать такая метафора? Я что, по вашему, еврею сахара не дам?!

По началу описания врожденного гедонизма гг так сочны, что проникаешься, ведь действительно, купаццо в утренних лучах, ползущих по зданию цвета слоновой кости, что видно из твоего окошка, норм. Утопать там в ночных запахах персикового сада, нежиться в хрустящих белых простынях, ну вы поняли.

Как можно? Как можно такую восхитительную, полную ничем не омраченных нежных привязанностей, жизу так сразмаху натянуть на комочек упругой склизкой кожи.
Да, лягушка обзавелась экзоскелетом в виде двухлетки. Прям через рот обзавелась.
Этой книге нужен дисклеймер.

Малыш, проглотивший лягушку, не только начал говорить, но и стал способен сообщить, что ему нужна не одна, а целых три сказки.

Мама забеспокоилась. Я не буду отдельно рассматривать отношение к матери этого чудесного ребёнка, а то как будто я ведусь на какую-то дешевую провокацию.

Но малыш доволен, прямо скажем, до жопы:

как было не отдаться плотным, мягким полотенцам и согревающему солнечному свету, когда с новым, почти неслышным, сдавленным хихиканьем она задрала край моей ночной сорочки и мигом рассеяла мои страхи теплым, легчайшим прикосновением пальцев?

И, мягко говоря, исполненная скрытого напряжения и слез, она вновь обрела свою привычную энергию и обаяние — волю знающей матери, которая всегда готова выполнить подобные неприятные обязанности и открыто проявляет всю силу желания и страсти молодой невесты. Как говорится, в слабости — сила!

По ее словам, не было ничего страшного в том, что время от времени извивающийся шланг выскальзывал у нее из рук, повсюду разбрызгивая теплую воду. И когда вода расплескивалась и стекала по внутренней стороне бедер или даже по моим крепким маленьким икрам, это нельзя было назвать неприятным ощущением — скорее, наоборот.

Далее несколько страниц посвящено тому, что конкретно он позволял шлангу и как внимательно следил, чтобы это не было слишком, чтобы не расстроить лягушку, ради изгнания которой, по идее, все и затевалось.
Этой книге нужен дисклеймер.

Сразу после этого лягушонку отрезает лапу стоматолог.
Но и это не делает этот странный медицинский случай достоянием общественности, вынуждая читателя продвигаться от этого эпизода к следующему, в котором малыш Паскаль восторгается тем, что его отец наконец-то инвалид. Ни один рассказ о грядущей чести вести благородных лошадей на фронт в порыве доблести не вдохновил наш лягушачий экзоскелет, зато подлинный интерес к лошадям вызвал эпизод с их оторванными головами.
Филигранно используя союз ‘так же’’, автор соединяет потерю ноги отцом и потерю голов лошадьми с потерей невинности нашим героем.
Этой книге нужен дисклеймер.

После этого наконец недуг возмужавшего мальчика, (единственного на всю деревню, которого не унесла и не покалечила война, молодого и крепкого и, к тому же, ведомого выполнять все причуды сидящего внутри ч̶и̶п̶а̶ ̶б̶и̶л̶л̶а̶ ̶г̶е̶й̶т̶с̶а лягуха), который воспитывает свою мужественность в объятиях известной хабалки-отравительницы мужа, стал очень волновать овдовевшую графиню, что сама была вынуждена коротать ночи в одиночестве.
Потом сложно разобраться, что имелось в виду под ‘отброшенным отрочеством’, ведь, следите за руками, он должен был успеть отбросить его, насовершать подвигов в постели щедрой соседки, надоесть этим графине и отравиться жить в больничку, где проторчать ‘шесть или десять лет’ и лишь потом предстать перед своим отцом четырнадцатилетним ‘ну ладно, если хотите, двенадцатилетним’ мужчиной. Я, конечно, не спорю, акселераты — явление не самое невероятное, но.
Кстати, ближе к концу автор вроде как сам задаётся этим вопросом, предлагая читателю не уступать ‘даже ребенку’ в способности посчитать, в каком возрасте его изгнали за совращение жены главврача.

совращение — усаживание на грудь голой жены лягушки, извлеченной из своего желудка

Иногда, если прозрачная занавеска в какую-нибудь из спален, куда захаживает наш герой, приоткрывается, а в наших руках вдруг оказывается свеча, мы сталкиваемся с описанием, которое сначала нам кажется слегка непонятным, но потом автор поясняет его ‘иными словами’ и тогда оно становится непонятным совсем.

Потом в авторе резко проступает парфюмер зюскинда, когда он вспоминает, что всю жизу жрет всякую хрень, чтобы не повредить лягушке и как невероятно потому развился его нюх. Он решает жрать, чо приспичит. Он идёт работать в бордель. В бордель, где вскоре будет делать, простите, cunniranae. Этой книге нужен дисклеймер.

В борделе его благодарят.

В самом начале молодая хозяйка дома, в котором родился малыш, забеспокоилась о его состоянии, предположив, что у мальчика припадки эпилепсии или типа того.
А сам мальчик, было ему в это время два года от роду, рассказывал о том, как она пахнет ‘уж поверьте, вовсе не чесноком’, и как яро приглашает его в свой будуар, блестя кольцами ровно там, где надо на тонком чулке.
Этой книге, мать её, нужен дисклеймер.

В конце концов, мы узнаём что некий постоялец психчелебницы безвременно скончался от удушья, и всё на свете, кроме наличия самой улики, говорит о том, что задохнулся он из-за чего-то подозрительно похожего на лягушку, домом для которой он, по собственному уверению, был всю жизнь.

Типа это всё правда, врубаетесь?

Я одного не могу понять, а̶в̶т̶о̶р̶,̶ ̶к̶а̶к̶о̶г̶о̶ ̶х̶р̶е̶н̶а зачем, когда после всех этих дивных странствий, он возвращается в больничку, ему показывают горы таких же, как он, жабаглотателей?
Второго не могу понять, почему, раз он вначале смотрел на лягуха с омерзением, хоть и балдел от него, раз он нехотел пускать его в себя, раз он столько раз имел шанс выплюнуть его насовсем, почему он все время пихал его обратно, да еще и насилу, да еще и жопой рискуя? Или это тоже метафора, для которой я слишком что?
И третье, че не могу понять, уже из разряда любопытства юнната: а если лягуха не было, значит проститутки благодарили его не зря?
Я ставлю три звезды, потому что как будто здесь есть что-то, чего я не выловила.

Но этой книге определенно нужен дисклеймер.

Никакой сказки под обложкой этой книги нет. Ведь мы же не называем сказками то, что рассказывают психи. Мы называем это бредом. Но бред, одетый в литературный костюм, отличается от бреда, завернутого в смирительную рубашку.
Что же сочинил Хоукс? Он сочинил ( или списал с натуры) симпатичного, доброго психа и его бред про лягушку в животе. Вышло интересно, оригинально.
У мальчонки были две огромные любви - мамочка и лягушка. И обе эти любви он пронес через всю свою неуклюжую жизнь. Мамочку странным образом ощущал рядом и после ее смерти. А лягушка была его неизлечимым, но и лелеемым недугом.
Кроме мамочки и лягушки его мысли и чувства тревожили женщины и болезни. Отношения с женщинами - изюминка всей истории.
Такие истории читаются с интересом и запоминаются надолго.