Ангел мой. Рождение дня. Вторая. Дуэт

Трогательная история. Видимо, этот роман - основоположник жанра любовного романа, слава богу ещё без нефритовых стержней.
Прежде всего - время. Может быть, Колетт писала исключительно о своей эпохе, без каких-то задних мыслей, однако само то время было каким-то безвременным: уже существовали автомобили и телефоны, но всё ещё сохранялись нравы и титулы прошлой эпохи.
Должна была существовать завязка: влюблённых заставляют расстаться. Тут как-то довольно невнятно, почему именно им нужно расстаться. Мать Ангела решила, что для него было бы неплохо жениться, а он поддержал идею. Ну не хотелось расставаться - не надо было себя неволить.
Всё же под конец автор признаёт, что подобные отношения, хотя они и похожи на единственную в жизни величайшую любовь (тем более, что эти отношения длились ни много ни мало 7 лет), но всё же они были токсичными. Ангелу эти отношения не давали повзрослеть, а Леа - сжиться со своим возрастом. Автор не захотела пойти против общественных устоев до конца и сообщила нам, что люди разделяются на дельфинов и русалок по возрасту. Конечно, автору виднее, как закончить именно его историю, но мне очень жало Леа в конце.
Роман такой же нежный, как и предыдущий прочитанный у Колетт. У неё очень хороший описательный стиль, более сильная сторона книги нежели сюжетная составляющая.

Колетт не зря считается одним из лучших французких "писателей-стилистов". Теперь мне стало понятно, откуда взялась во французской литературе Франсуаза Саган, с такой предшественницей это не удивительно. Очень тонкая женская проза. Имею в виду не «дамские романы», а самоанализ, наблюдательность, утонченность эмоций. В этом смысле чем-то напоминает Пруста. Прочла «Ранние всходы» и «Рождение дня». Очень рада, что именно они оказались в одном сборнике. Сюжет обоих романов это любовные истории, но я бы сказала, что оба романа про «безмятежность». Героиня одного - пятнадцатилетняя девочка, и она безмятежна (пока) оттого, что ничего еще не знает о любви. Она не понимает, чем владеет, и скоро ее безмятежность может быть сменится отчаянием и слезами. Героиня другого – пятидесятилетняя женщина, ее безмятежность от мудрости, от силы и способности отказаться от любви. Она дорожит всем, что имеет, каждым днем, каплей росы, бегом облаков, изменением цвета моря и - своими эмоциями, своим покоем. А на этом держится сохранение своего достоинства и внутренний баланс, который многие ищут, но не все находят.

семейная пара — Алиса и Мишель, не первой молодости, из творческой среды, детей нет. Мишель обнаруживает, что Алиса ему изменила. Меня удивляет ее реакция, «Ах, это же такая ерунда! Я совсем не виновата, просто тебя не было рядом, я приболела, он меня пожалел. И стоит ли говорить о таких пустяках? Я лучше пойду спать». Совершенно спокойна, аморфна
Зачем переживать, зачем мучить себя ревностью? Ревность — это некрасивое чувство. У Алисы нет никакого чувства вины. С чего бы это? Муж сам во всем виноват. Надо же было ему прочесть эту записку, а потом расспрашивать, а еще мучить себя. Чушь! У Алисы вообще нет никаких чувств.
Мишель испытывает сразу много чувств: ревность, гадливость, ненависть, любовь. Ему невыносимо представить, как чужой мужчина касался его жены. Как она его ласкала, называла на ты, мило болтала. Мишель страдает от того, что окружающие воспринимают его как рогоносца, какое унижение! И в то же время, он продолжает любить жену, он думает только о ней.
Бывает ли ревность без любви? Я не знаю. Но думаю, что не бывает любви без ревности.
Алиса для меня пример француженки из романа, такая вроде бы чувственная, томная. Но, в душе холод. Захотелось — завела роман, расхотела — попрощалась. Чувства очень поверхностны. Главное, ощущать себя женщиной.

Признаюсь, начало книги далось мне нелегко. Даже хотелось оставить ее непрочитанной.
Дело в том, что эта очень "французская", типично"французская" литература чем-то напомнила мне французское кино, которое я когда-то давно смотрела на черно-белом еще телевизоре в полутьме большой комнаты нашей квартиры - я даже названия не помню, не помню и сюжета, да это все не так и существенно. Зато помню я свои ощущения - нечто непонятное, тягучее, с обилием чувств, но также смутных... О таких вещах иногда говорят "концептуальные", и вот это определение в "худшем", низшем его прочтении (когда все вокруг говорят о какой-то высокой идее, заложенной в произведении, и восхищаются, и восклицают, а ты сидишь и не понимаешь, о чем это они, и ловишь себя на мысли, что большинство из восхищающихся, скорее всего, тоже не понимают этого...) олицетворяет для меня французское - книги, кино... После того фильма, кстати, у меня заболела голова (и теперь болит всякий раз, когда я читаю что-то откровенно "не мое").
Но я читала дальше - уже из какого-то упрямства, что ли. Узнать, как все разрешится. И все время находила эти приметы "французского": эта растянутость во времени, когда вроде бы много слов - а ничего не сказано, повествование насыщено - а ничего не происходит. Много чувств, полутонов, оттенков, улыбок, грустных глаз, внутренних споров с самим собой, борьбы (но какой-то ненастоящей, полуленивой), анализирований...
И все закончилось...никак. Опять же, по-французски. Понимаешь, как и Фанни, что эта жизнь втроем (с любовницей мужа и им самим) - противоестественна как минимум, но... уже не можешь обойтись без этой второй женщины, какой-то внутренний симбиоз душ уже сплел вас воедино, и мучительно больно разрывать его... Эти умные, тонкие, чувствующие женщины обе боятся нарушить хрупкое равновесие, сложившееся в доме театрального гения Фару - громогласного, шумного, великого - но до такой степени обычного мужчины.
И нельзя сказать, что книга написана зря, раз ничего конкретного не сказано в ней, одни рассуждения, намеки да чувства. Нет, она что-то дает душе - такое же неосознанное, как и манера, в которой она написана. Это сложно сформулировать, но это чувствуется после прочтения, как послевкусие.
Голова, кстати, болит и сейчас. Видимо, физически мой организм не переваривает "французское". Но Колетт еще хочется почитать почему-то.