Семь плюс семь

На другое утро я прочел в газете, что бульвар Люстюкрю, а он здесь где-то поблизости, испорчен огромной трещиной. Ходить по нему еще можно, но только не женщинам, потому как при ходьбе возникает головокружение от ощущения неестественного парения. Будто шагаешь по воздуху и любуешься земными глубинами, разноцветными глинами, гранитами, сокровищами зарытыми, водопроводом, станциями метро и толпящимся там народом.
А вода-невидимка растекалась все шире, проникала все ниже, и все меньше кварталов оставалось в Париже...
И я , конечно же, страдал - виноватым себя считал. Одно утешало: моя вина только мне да ведьме была видна. Между нами говоря, думаю, что все совести угрызения - чаще всего наши опасения дурного соседского мнения.