Моя мать Марлен Дитрих. Том 2

Второй том охватывает период с 1937 года , когда Дитрих жила в Лондоне, снимаясь у британских режиссёров, и до её смерти в 1992 году в Париже, похороны в том месте, где она родилась (сейчас часть Берлина).

Язык и манера изложения сохранились такими же, как в первом томе. По-прежнему в книге раскрываются интимные подробности семьи Зибер - Дитрих: "На весенние каникулы отец передал меня на попечение матери. Как мне сказали, Тами [экономка и одновременно любовница мужа Марлен Дитрих] снова «уехала погостить к брату». Я беспокоилась, не прячут ли они ее, не заставили ли в очередной раз убить своего ребёнка. Моя мать была очень хороша той весной [1937 г.]. Исполненная радости жизни, разговорчивая, вся во власти своего прекрасного Рыцаря . Он тоже был на высоте. Они смеялись и безупречно играли «любовников». Но порой появлялся кто-то третий. Я по велению матери говорила Рыцарю, что она занята — обсуждает сценарий, хоть прекрасно знала, что это не так. А однажды, когда он явился рано утром, мне пришлось солгать, что мать еще в постели, а на самом деле она и не ночевала дома".

Попутно Мария Рива предаёт огласке нелицеприятные высказывания матери о тех или иных знакомых, коллегах и т.д.: "Ты видел, во что Адриан облачил Кроуфорд? Мне попался на глаза снимок. Платье из стекляруса, будто вторая кожа! Какая работа! Изумительно. Но на ней, с ее широченными бедрами, оно смотрится вульгарно! Впрочем, на Кроуфорд что ни надень, все смотрится вульгарно" "— Папи, мы покидаем Америку. Здесь говорят, что фильмы с Дитрих больше не продаются. Эти идиоты, а они все идиоты, конечно, не могут их продать… потому что фильмы и впрямь плохие, но Дитрих тут ни при чем. Даже Гарбо попала в черный список. Ну эта лупоглазая, куда ни шло, кому охота платить деньги, чтобы посмотреть на нее?"

Во второй книге описаны кризис конца 1930-х годов, когда Дитрих и другие роковые красавицы (Джоан Кроуфорд, Бэтт Дэвис, Грета Гарбо, Кэтрин Хэпберн) были объявлены "губительницами кассовых сборов", выступления Дитрих для армии в годы Второй мировой войны (имеется вклейка с фотографиями Марлен в форме, среди военных), работа в кино и гастроли с концертами по всему миру, тяжёлые последние годы, когда актриса жила в Париже и вела затворнический образ жизни: из-за болезни не могла ходить, злоупотребляла алкоголем и болеутоляющими препаратами. Немалую часть книги занимает описание романов Марлен Дитрих со знаменитыми мужчинами: Габеном, Кеннеди, Ремарком, Бриннером и др. И здесь видно, что для звезды по-прежнему на первом месте её работа. Так, узнав о намерении Жана Габена жениться на другой, она "опустила трубку на рычаг. Вид у нее был измученный и совершенно растерянный. — Это все настроение, — прошептала она, — это еще одна причуда Жана. Трюк, чтобы заставить меня вернуться. Но зачем придумывать трюки? Надо было просто позвонить, сказать, что любит меня, и я бы бросилась к нему не раздумывая… После окончания фильма". Марлен Дитрих не могла жить без внимания публики, без оваций и продолжала выступать с концертами, даже когда была уже не в лучшей форме. Вот что пишет Мария Рива: "Мне позвонил разгневанный продюсер: мисс Дитрих постоянно всем недовольна — ее не устраивает звук, свет, оркестр, зрители, администраторы. Она оскорбляет всех подряд, она вечно пьяна — и на сцене, и вне ее. Билеты не распроданы, организаторы гастролей подумывают об отмене оставшихся концертов. Меня спросили, могу ли я взять на себя задачу подготовить к этому мать... — Мэсси [так Марлен Дитрих называли в семейном кругу]? Послушай. Они говорят, что билеты продаются плохо. О! Я совершенно с тобой согласна. Это исключительно их вина — они пожалели денег на рекламу. Да, афиш было решительно слишком мало, но… они готовы выплатить тебе гонорар полностью, даже если выступлений больше не будет. Почему бы не отнестись к этому спокойно? Забирай деньги и уматывай! Кому нужна вся эта нервотрепка? Тебе хватает забот с Папи. Возьми деньги, возвращайся в Калифорнию и поживи с ним! — Что? Он в больнице, а у меня контракт! Я не могу бросить всё в середине гастролей! Это они тебе сказали, что заплатят, но подожди, стоит мне уехать… Шиш я получу! — Я настою, чтобы тебе вручили чек перед тем, как ты сядешь в самолет... — Нет! У меня контракт! Я должна ехать в Канберру, а потом открывать сезон в Сиднее. Им не удастся от меня избавиться!.. Накачавшись дарвоном, дексамилом и «скотчем», мать 24 сентября 1975 года выступила в Сиднее... Через пять дней после... разгромной рецензии мать прибыла в театр на вечерний концерт. Моя подруга... в это время как раз была в Сиднее и предложила заменить меня в качестве «сторожевого пса» при матери и помочь ей одеться. Мать, совершенно пьяная, сидела в своей уборной, тщетно пытаясь протрезветь с помощью черного кофе; с ней была подружка одного из музыкантов. Они вдвоем кое-как запихнули Дитрих в корсет и надели платье.... вышли из уборной, с двух сторон поддерживая свой драгоценный груз. Добравшись до кулис, они поставили мать возле занавеса. Внезапно она пошатнулась и упала. Дирижер, видя, что Дитрих не выходит, дал знак оркестру повторить вступление; а Дитрих тем временем уносили из-за кулис обратно в уборную. От шока при падении она протрезвела достаточно для того, чтобы понять: с ее левой ногой что-то случилось — на нее нельзя наступить. Концерт пришлось отменить".

Параллельно Мария Рива рассказывает и некоторые детали своей жизни: выбор актёрской карьеры, замужество, развод, второе замужество, - но, конечно, не так подробно, как о матери. Ей удалось разрушить стереотип "дочки знаменитости": и работники киноиндустрии, и зрители стали воспринимать её как актрису: "Телекомпания Си-Би-Эс заключила со мной исключительно выгодный... контракт, и поскольку лицо моё уже было знакомо американским зрителям, журнал «Лайф» решил отвести целый раздел «знаменитым матери и дочери». Мы с Дитрих как-то однажды позировали вместе для «Вога», но тогда я выступала только в роли дочки. Теперь у меня уже имелось собственное имя, я была личностью, и публикация «Лайфа» многое для меня значила. В студию Милтона Грина мы явились в июне. Мать моя потом всегда утверждала, будто это была её идея, чтобы на всем известной фотографии я глядела на неё сверху вниз, но на самом деле решение принадлежало Грину. Он предпочел сделать фотомонтаж наоборот: чтобы я была образом, а моя мать — отражением. И его вариант редакторы сочли достойным украсить обложку «Лайфа». Статья речь вела в основном о Дитрих, однако — подумать только! — когда разговор касался Марии Рива, то привесок «дочь нашей…» отсутствовал. Я знала, что добилась своего: я теперь была сама по себе". Во втором браке Мария Рива, в отличие от матери, решила сосредоточиться на семейных и материнских заботах: "Мать моя приехала в Нью-Йорк и выяснила, что я твердо решила поставить крест на успешной актерской карьере, а в подтверждение серьезности своих намерений собралась рожать по третьему разу. То и другое не привело ее в восторг".

Мария Рива делает и интересные замечания, например: "За заслуги перед Францией Дитрих наградили орденом Почетного Легиона. Стать членом столь благородного сообщества, сообщества избранных! То была «вершина аристократизма» в жизни моей матери. Перекрыть эту высоту сумел только перевод ее (по приказу президента Французской республики Помпиду) из шевалье в офицеры ордена, а затем и назначение командором (на эту последнюю ступень славы ее возвел уже Миттеран). Я, разумеется, не завидовала почестям, я только никак не могла уразуметь, что же необычайно важного сделала моя мать для Франции, для нации французов. Любила Габена? Преклонялась перед де Голлем? Знала наизусть текст «Марсельезы»? Мне, говоря по совести, казалось, что просто жить в Париже — этого как-то маловато". Сама Дитрих говорила: «Жану следовало остаться со мной. Он был бы так горд. Никогда не пойму, почему ему не дали этот орден. В конце концов он все ещё величайший французский актер. Он даже сражался во время войны. Странно, немке они оказывают такую честь, а своему соотечественнику нет. Правда, я всегда ужасно любила де Голля; потрясающий человек, и при встрече я ему каждый раз про это говорила».

В аннотации к двухтомнику написано, что, написав столь откровенную книгу, Мария Рива загнала мать в гроб. Я так не думаю. Если бы звезда скоропостижно скончалась от инфаркта / инсульта, прочитав книгу, - тогда можно было бы согласиться с таким заявлением. Однако Марлен Дитрих к моменту выхода книги была уже давно и серьёзно больна, так что не публикация стала причиной её смерти.

Я лично довольна, что прочитала этот двухтомник. Конечно, местами написано слишком откровенно, но я и раньше знала, что известные люди в быту причиняют много хлопот окружению. Это оборотная сторона успеха. Помимо интимных подробностей в книге много интересных фактов о кино, о выдающихся людях того времени. Приходилось и по Интернету что-то уточнять, чтобы получить более глубокое представление о тех или иных фактах. Так что книга, безусловно, расширяет кругозор читателя.