Сказания Земноморья

Основа величия человека - его способность испытывать стыд.

Она двольно часто снилась ему, но в этих снах никогда ничего от него не требовала, зато он прямо-таки льнул к ней, ещё более остро чувствуя в её душе некую свирепую и сладостно-разрушительную силу, проваливался в её объятия, совершенно уничтожавшие его собственное "я", и всегда в этих снах она была неким великолепны и совершенно непостижимым существом, а он - никем и ничем и просыпался после таких снов потрясенный и пристыженный.

Все животные были терпеливы, но терпение лошадей и их ближайших родственников было, пожалуй, сродни покорности. Вот собаки были типичными иерархами, разделявшими мир на правителей и простых людей. Лошади же все считали себя лордами и вполне соглашались на тайный сговор с людьми.

В высшей степени странные, если не сказать тревожные, даже аморальные действия почему-то оправдываются, их всячески стараются представить понятными и безопасными.

...это редкий дар - знать, где именно тебе следует быть до того, как побываешь во всех прочих местах, где тебе быть вовсе и не следовало бы...

Все они клялись на Уставе трудиться вместе со всеми и воимя Добра, но каждый по-своему представлял себе, как именно это следует делать.

Опасность любой попытки совершить доброе дело заключается в том, что разум путает две вещи: желание сделать что-то хорошее и желание сделать что-то хорошо.

Настоящая власть, настоящая свобода должна была бы покоиться на вере и доверии, а не на силе и насилии.

Бояться силы, сражаться с силой - вот что очень опасно Но любить силу и разделять ее с кем-то - это истинно королевский путь.

Королева могущественна не потому, что она женщина, а вопреки этому.

Создание ли проистекает из небытия,
Конец ли - из начала,
Кто знает наверняка?
Единственное, что нам известно - дверь между ними,
которую мы проходим поодиночке.

Волшебство всегда было чисто мужским делом, мужским мастерством; сама магическая наука была создана мужчинами. Никогда не существовало ни единой женщины-мага. И хоть некоторые и называли себя волшебницами или чаровницами, волшебная сила их была стихийной, необузданной, полудикой; то была сила без знаний, без мастерства, а потому - весьма опасная.

Чтобы служить питательной средой повиновению, страх должен быть внезапным.

Жажда власти питает себя, пожирая все вокруг, и становится все сильнее по мере того, как разрастается...

Кажется, нет смысла жить дальше, а всё таки живёшь.

Опасность любой попытки совершить доброе дело заключается в том, что разум путает две вещи: желание сделать что-то хорошее и желание сделать что-то хорошо.

Он думает, что познал великое горе, но он познает его снова и снова, и всю жизнь будет познавать его, и ничего из этого горького опыта никогда не забудет.

Я смотрю на мир вокруг, на эти леса и горы, на эти небеса, и все это прекрасно, все это таково, каким и должно быть. Но с нами, людьми, что-то не так! Мы живем не по правилам. Ни один зверь не нарушает правил своей жизни. Да звери и не могут их нарушить. А мы можем и нарушаем. И никогда этому не будет конца!

Она говорит, что только настоящий воин может влюбиться в дракона.