Детство комика. Хочу домой

''Детство комика''
Пропасть одиночества – бездонна, в неё можно падать и падать всё детство, всю юность – всю жизнь. Бездонное одиночество в семье, в школе, на улице, среди людей – где угодно. На краю света, в маленьком шведском городке - где угодно. Откуда в ребенке взрастут побеги любви и преданности, если мир взрослых насквозь фальшив, лицемерен и в нем нет любви ни друг к другу, ни к детям, ни к кому и ни к чему? Нелюбовь. Родители орут друг на друга, не выносят друг друга, они не могут нормально сосуществовать вместе, единственное на что они способны – пить, плакать о загубленной жизни и не видеть рядом своих детей, которые медленно, но верно превращаются в моральных уродов, но, тем не менее, сохранять подобие семьи ради детей. Вы можете себе представить, что маленькой девочке дарят на день рождения хорошенького кролика, но тут же нарекают Пердышом и практически тут же все – родители и дети - мечтают, чтобы он побыстрее сдох!
Если в школе учителя не обращают внимания на то, что одни дети (покруче) избивают до полусмерти других детей (изгоев), если учительница во время уроков выходит тяпнуть сто грамм (ну жизнь у неё не удалась, так хоть беленькой себя порадовать). Они не видят детей, дети им не нужны. А что творят сами дети! Унижают, избивают, ненавидят. Есть крутые и изгои. Юха – изгой. Но хочет быть крутым и ради этого, чтобы его заметили, приняли он готов на предательство, на унижения. Но толку? В этом лицемерии живет весь городок, вся страна – так живут все. Юха пытается шутить, но зрители всегда уходят - и в школе, и позже, уже на взрослой сцене. Они всегда уходят, оставляя комика наедине с собой, с одиночеством и с совестью, которая кричит, шепчет, визжит и о том, как предавала Томаса, и том, как предавала Йенни. Три изгоя. Три искалеченные детские души. И это большая неправда, что комплексы и страхи уходят, когда дети вырастают. Не уходят. Они остаются, только трансформируются глубоко внутри, корни неуверенности и страха, прорастают всё глубже и глубже. Чудовищная в своей правдивости книга, которая кусает за сердце, царапает, вскрывает.
Если говорить о переводе, то в очередной раз переводчик порадовал, упомянув Билли Холлидей в мужском роде, в остальном, очень добротный и хороший первод.

Вторая повесть сборника ''Хочу домой'' оказалась ещё ближе. Очередная история одиночества, которое ищет кого-то с кем можно разделить жизнь, прильнуть, прислониться, банально налить чашку кофе и насыпать в тарелку хлопьев, хочет согреть и согреться. Все очень просто и ничего сверхъестественного, однако, на самом деле оказывается, что человек никому не нужен, не любим. Две сестры – Рут и Ракель. Рут – старшая, - у нее есть семья, очередная картинка лицемерного счастья и благополучия, лицемерного настолько, что старший сын уходит из теплого дома, чтобы жить практически в конуре, работать в доме престарелых и ненавидеть собственную мать, которую дети в глаза называют сучкой. Ракель – младшая, - одинока, нелюбима, брошена мужчиной, которому посвятила всю свою жизнь, забыв о самой себе. Одиночество младшей и семейная жизнь старшей – две противоположности, две степени одиночества, две женщины, чьи отношения опять же завязаны на ненависти и лицемерии, которое как замкнутое на самом себе пространство порождает новые и новые жизни очередной лжи. Но именно Ракель смогла разорвать этот круг, в последний момент решившись погрузиться в настоящее одиночество в котором Хочу халву ем, хочу пряники, а ты, тот кто меня не любит и привык вытирать ноги – иди отсюда.

Мне нужно было ограничиться только романом ''Детство комика'', но я не смогла прервать погружение в мир Гарделя. Ох, это скандинавское ледяное одиночество, как корка покрывающая души. У Юнаса Гарделя все практически безысходно, печально, но эта безысходность позволяет искать выходы вне книги.

Этот автор мне все нервы выел. Вынул тупой медной ложкой, медленно. Присыпал раны солью. Повторил. Не знаю, какое удовольствие ему доставляет копаться в собственных кишащих гноем и паразитами незаживших рубцах, оставшихся с детства. Надеюсь, ему искренне становится легче, когда он переносит всё это на бумагу, читателю, впрочем, легче не становится.

Мы привыкли считать, что дети — цветы жизни, маленькие ангелочки, символы невинности. А если есть плохие дети, то из-за ошибок воспитания, непутёвых родителей или чего-нибудь такого. Гардель даже не пытается анализировать, почему дети могут быть плохими, он просто на-гора вываливает всё мерзкое, что в них есть. Все детские тарканы, чмырения, социальные иерархические лестницы, сложные взаимоотношения с родителями… В детском мире Гарделя хочется повеситься: родители — тупые равнодушные ублюдки, которые искренне считают, что детишкам лучше жить в полной семье, зато в которой все друг друга ненавидят; дети — вообще многоглазое и многоногое чудовище с острыми кулачками и ядовитой слюной, единственная цель которого — уязвить, сделать больно, унизить физически и морально. И всё же в этот мир веришь. Веришь в таких родителей, в таких мини-фюреров в детишках, веришь в наивную детскую влюблённость. И в способ, который избрал главный герой «Детства комика», чтобы пытаться закрыться от ужасов внешнего мира, тоже веришь, хоть он и не работает — смеши, смеши, может быть, тогда тебя полюбят. Не полюбят. Им для любви надо, чтобы ты был таким же, как и все остальные, а ежели ты не маленький румяный клончик, то получай. В детских сообществах действительно всегда есть иерархия, где сильные заставляют средних грызть слабых. Верю, верю… Но не хочу верить!

В «Хочу домой» автор копает немного в другом направлении, углубляясь в семейную психологию, хотя детский мир нарисован теми же пугающими красками. Две сестры: порядок и хаос. У Порядка есть детки, но она не может показать им собственную любовь, потому что она же Порядок. А деткам ох как хочется простого ласкового слова и объятий, потому что глаженые наволочки и зашитые носки — это, конечно, хорошо, но в детском сознании выражает само собой разумеющееся, а вовсе не любовь. Это потом они научатся ценить борщи и «Надевай шапку», а пока им надо совсем другого, что может дать только Хаос. Внимания. Веселья. Детских тайн и чего-то неуловимо несерьёзного. А у Хаоса, конечно, всё через… хаос. Любовь к дурному мужчине, любовь к дурному образу жизни, пыльные обёртки от шоколадок, спутанные грязные волосы и слёзы, слёзы.

Автор хороший, тонкий, понимающий семейную психологию и психологию ребёнка… но рисующий только чёрными красками. Только негатив. Только проблемы. Никакого просвета, никакого продыха. Выбор, стоит ли это читать, всегда остаётся за вами, я предупредила.

Сумбурно и депрессивно.

Если "Детство комика" я прочла и меня немного зацепило, то "Хочу домой" не понравилось. Какая-то бесконечная тьма и безысходность. Стиль автора тоже так себе. Сложно для восприятия и без того сложного психоэмоционального состояния героев. Возможно, такое изложение предполагает большее погружение в проблему, но на этот раз я не поддержу такой прием.

Две тяжелые повести. В первой главные герои дети. Параллельно с событиями идет монолог от первого лица уже взрослого человека, которого не отпускает прошлое. В детстве произошли ужасные вещи и чувство вины навсегда отравило жизнь. Предательство, травля, трусость. Желание быть принятым и признанным, находиться в кругу успешных заставляет поступать мерзко. Но... Характер от этого не улучшится, думать о подлеце положительно не получится. Выбор между настоящими друзьями, которые являются изгоями, и амбициями. Как итог такой же несчастный, одинокий и неуверенный в себе взрослый человек. Комик, от историй которого хочется плакать.

Вторая повесть это что-то каламбурное. История двух сестер, но в ней перемешаны все члены семьи, их обиды, страхи, слабости, проблемы и желания. Они несчастны, как взрослые так и дети. Внимание уделено каждому и каждая история не имеет явного финала. Скачки от одного героя к другому. И так как сделан упор на обретение дома, места, которое можно назвать своим, где можно обрести покой, выделялась больше одна из сестер, Ракель. Но в этом хаосе пострадавшими от несправедливой жизни были все и мне не хотелось ей сочувствовать.

Найти долю юмора в этих произведениях у меня не получилось. Шутки жестокие, от таких скорее в дрожь бросает. Всё больше печально и несмешно.

В одной книге – две повести. Связаны они двумя персонажами – школьными изгоями, неудачником-комиком и аутичным недотрогой. В первой книге у них всё плохо. Автор вытащил всё самое ужасное из воспоминаний о детстве. Во второй – явно те же самые парни, только слегка беллетризированные – существуют не так уж и плохо. Там Гардель словно вытащил из воспоминаний всё лучшее.
Такие книги полезно читать вперемешку с современной шведской литературой для подростков, чтоб не оставалось ощущения решенности всех проблем и справедливости во всём мире. Я имею в виду, взрослому надо читать. Потому что в шведских подростковых книгах хоть и происходит много всего дурного, вроде травли и буллинга, но какая-никакая мораль всякий раз выводится: зло если и не повержено, то герои понимают, как с ним бороться. А герои Гарделя никак не смогли бороться со злом, и школьный обидчик настиг главного героя, когда тот уже стал успешным комиком, и успешный комик ничего не смог поделать, он сдался, он снова получил тумаков от бывшего школьного задиры, а теперь – неудачника. Но взрослые достижения в момент были стёрты. Детство вернулось и воспоминания о пережитом насилии и насмешках не позволили комику дать отпор или просто позвать на помощь.
Вторая повесть – «Хочу домой», по ней названа вся книга – не такая беспросветная. Несмотря на то, что описанная в ней семья, казавшаяся со стороны такой счастливой и крепкой, на самом деле переживает не лучшие времена – здесь всюду есть надежда. Нет того глухого отчаяния, которым наполнена жизнь школьных изгоев. Им некуда пойти, они живут в пригороде, они пока что даже не могут на автобусе поехать в город. Они – рабы сложившейся в классе иерархии, и это на всю жизнь. То есть, до конца учебного года. Всё-таки – на всю жизнь.