Чарли П

Я никогда не не раскрываю своих секретов. Если вы знаете это обо мне, вы много знаете. Я не говорил вам этого прежде? Даже если я говорил, стоит повторить: я никогда не раскрываю своих секретов.

Не стоит долго описывать, что произошло час спустя. Достаточно сказать, что начался сущий ад (если можно употребить религиозное выражение применительно к истерике).

Надо же, как они говорят об этом сегодня утром в офисе. В поезде. На улице. Слёзы текут по их глупым лицам. Их голоса надтреснуты от боли. Зачем его надо было убивать? Артиста. Музыканта. Чистую душу. Убийца, должно быть, сумасшедший! Больной! Дурачьё! Почему? зачем? Они такие болваны. Такие слепцы. Хотел бы я им сказать почему. Всё внутри меня жаждет рассказать им почему. Но я не буду. Зачем? Они всё равно не поймёт. Им не дано понять. Им нравится всю жизнь переживать за других. Они знают всё о других людях. О знаменитостях: об этом и о том. Где он родился. Когда она умерла. Когда они поженились. Развелись. Кто тот, с кем у неё сейчас любовная связь. Или была. Где она родила детей. Когда. И от кого. Её аборт. Аборты. У этих людей в мозгах словно альбом для вырезок, в котором навеки запечатлён первый хит их кумира. Первый успех. Первый триумф. Первый! Первый! Первый! Первый! Когда у меня был первый успех? Когда началась моя карьера? Изменилась? Повернулась? Никогда. Вот когда. Вот почему он был убит. Потому что ОН БЫЛ ЗНАМЕНИТОСТЬЮ! Потому что ОН ИМЕЛ УСПЕХ! Потому что ЕГО ИМЯ ВСЕ ЗНАЛИ! Почему его имя? А не моё? Почему ему всё, а мне ничего? Почему я каждый день должен делать работу, которую ненавижу: в своей комнате в одиночестве наблюдать по телевизору его противное лицо: слышать его песни по радио? Это не мои песни. Не мне достаются аплодисменты. Всё, что он говорит нам, - лож. Всё артисты лгут. Заставляют нас верить, что всё возможно. Конечно. Для них возможно. Он сделал это! А как же я? Кто будет ломиться в мою дверь? Где мой лимузин с персональным водителем? Когда в последний раз я наслаждался рукоплесканияем толпы? Где несмолкаемые овации? Хотя бы один комплимент? если я сегодня умру, кто это заметит? Я ненавижу всех артистов. Я ненавижу любого, кто хочет выделиться. Отличиться от других. Я ненавижу любого, кто хочет особого внимания к себе. И на кого обращают внимание. Я ненавижу каждого, кто старается завлечь нас в свои сети артистической грандиозности. Кто делает, создаёт, творит и даёт рождение. Кто стремится стать больше, чем он есть. Я ненавижу всех, кто верит в жизнь! Это неправда! Они не живые. Они все затвердевшие, неменяющиеся, мёртвые внутри.

Сейчас Чарли П ужасно занят. У него есть дела поважнее - Чарли П влюблён.

Чарли П не стал прятаться от своего горя и не пытался заглушить боль, напротив, он отдался ей целиком и полностью весь, без остатка. Он погрузился в неё, словно в океан, которого нет ни на одной карте мира. Лавируя среди бушующих волн этого неведомого водного пространства, он помчался в самый эпицентр бури. И уцелел. Он превратил воду в вино, свою личную трагедию - в успех, свои пропитанные письма-исповеди - в душераздирающий роман.

Неведение - это покой, потому что ты не станешь волноваться и тосковать по тому, чего ты никогда не видел.

Фортуна всегда выбирает хорошие дни.

Если возможность отдавать - уже само по себе счастье, то Чарли П самый счастливый человек на земле.

Дело вовсе не в том, чтобы знать, сколько сейчас времени; проблема в другом - понять, что с ним делать.

Лучше не знать взлётов и падений, не ведать побед и поражений и совсем не иметь любимой; лучше, опустив голову и потупив глаза, пройти мимо неё, чем встретиться с ней лицом к лицу.

Каждый раз, когда мы открывает рот, мы не говорим ничего, кроме слов.

Он [Чарли П] делает аккуратный надрез от пупка до грудины, чтобы проникнуть в свой внутренний мир, в самую его сердцевину, и подобраться к селезёнке, где поселилась хандра и пессимизм, и к печени, где обитает энергия и оптимизм, и к глотке, где застрял комок беспокойства и отвращения; также со всем искусством, на какое он только способен, - а это дело непростое, операция тонкая и деликатная, - Чарли П приближается к грудной клетке и к позвоночнику, на котором держится всё его существо. Теперь, оказавшись в недрах своего внутреннего мира, он начинает извилистый путь по кишечнику - тонкому и толстому, осторожно ползком двигается по пищеварительному тракту - вверх, потом вниз, делает неверный шаг, сворачивает не туда, совершенно теряется, исправляет допущенную ошибку, находит себя, начинает всё сначала и, аккуратно отведя рукой нежную лёгочную ткань, подходит вплотную к сердцу.

Жизнь - это ничто иное, как бесконечная череда решений, и нам постоянно приходится делать выбор.