«… Держался с полным достоинством»
Арестант пятой камеры. - М.: Политиздат, 1990. - 479 с.: ил. - Тираж 200.000 экз.
Эта книга, вышедшая в предпоследний год горбачёвской перестройки, составлена издательством из двух текстов, равных по объёму, но резко различающихся по своей внутренней природе. Второй текст (с. 233-456) несравненно важнее первого, поскольку является перепечаткой редкого издания, до перестройки доступного только особо проверенным и надёжным товарищам в спецхранах крупнейших библиотек СССР:
Допрос Колчака / Центрархив. - Под редакцией и с предисловием К.А. Попова. - Текст подготовлен к печати и снабжен примечаниями М.М. Константиновым. - Л.: Государственное издательство, 1925. - XI, 232 с.
Комментарии (с. 463-477), я полагаю, тоже попросту перепечатаны, поскольку там есть следы орфографии 1920-х гг. («контр-разведка» вместо привычного нам «контрразведка»; «эс-эр» вместо «эсер»). На время создания комментариев указывает и крайняя политическая ангажированность их автора, при недостаточной информированности (см., напр., прим. 28, самое лаконичное из всех: «Набоков К. Д. - дипломат. Убит». Здесь комментатор ухитрился спутать двух братьев Набоковых, из которых К.Д. был дипломат, а В.Д. был убит). Странно, что в 1990 г. редактор Политиздата не счёл нужным обновить эти кондовые, изрядно устаревшие комментарии. А происхождение основного текста следующее.
15 января 1920 г. адмирал Колчак, уже потерявший власть в Сибири вследствие разгрома его войск красными, был предательски арестован в Иркутске собственными союзниками из чешского корпуса и выдан новой местной власти, эсеро-меньшевистскому Политцентру. «Допрос Колчака» - расшифрованная стенограмма протоколов девяти заседаний Чрезвычайной Следственной Комиссии, образованной Политцентром (21, 23, 24, 26, 27, 28, 30 января; 4 и 6 февраля 1920 г.). Уже после первого заседания этой комиссии власть в Иркутске опять переменилась: Политцентр добровольно передал её находившемуся под контролем большевиков Ревкому. Однако новые хозяева Иркутска не стали менять персональный состав комиссии, допрашивавшей Колчака: председателем был тяготевший к большевикам эсдек К.А. Попов, а трёх остальных («меньшевиствовавший» В.П. Денике и два правых эсера, Г.Г. Лукьянчиков и Н.А. Алексеевский) ревкомовцы признали вполне подходящими для выпавшей им роли. «Все эти лица были полезны для допроса уже тем, что близко знакомы были с работой колчаковского правительства и к тому же прямо или косвенно участвовали в подготовке иркутского выступления против него», - писал в предисловии к изданию 1925 г. К.А. Попов, успевший к тому времени переехать в Москву и удобно там устроиться.
Вот как раскрывает Попов замысел следствия:
Комиссия вела допрос по заранее определенному плану. Она решила дать путем этого допроса историю не только самой колчаковщины в показаниях её верховного главы, по и автобиографию самого Колчака, чтобы полнее обрисовать этого «руководителя» контр-революционного наступления на молодую Советскую республику. Замысел был правильный, но его выполнение доведено до конца не было. События на ещё не ликвидированном фронте гражданской войны, висевшая несколько дней над Иркутском угроза временного захвата города подоспевшими остатками колчаковских банд, вынудили Ревком расстрелять Колчака в ночь с 6 на 7 февраля вместо предполагавшейся его отправки после следствия на суд в Москву. Допрос поэтому оборвался там, где начиналась его самая существенная часть - колчаковщина в собственном смысле, период диктатуры Колчака, как «верховного правителя». Таким образом, обстоятельства сложились так, что историко-биографический характер допроса в силу случайных обстоятельств привел к отрицательным результатам.
Да, результат вышел прямо противоположный замыслу: почти половина текста стенограммы - рассказ Колчака о его жизни до 1919 года. Образ рассказчика вышел очень обаятельным: морской офицер с ярко выраженными научными интересами, известный полярный исследователь, герой Русско-японской войны, активнейший участник воссоздания и модернизации русского флота; в годы Первой мировой войны - удачливый флотоводец, стремительно растущий по службе, вплоть до адмиральского чина и должности командующего Черноморским флотом; после Февральской революции - пламенный сторонник продолжения войны до победного конца... и, после разложения флота агитаторами большевиков - просто лишний человек, интересный только гостям-американцам как консультант по минному делу. Замысловатый путь Колчака от командированного Керенским за границу военспеца до вождя сибирской контрреволюции, именовавшего себя Верховным Правителем Российского Правительства в Омске, уже менее интересен. Здесь Колчак, видимо, о многом умалчивает. А читатель остаётся под впечатлением первой части его устной автобиографии.
Как держался он на допросах? Держался, как военно-пленный командир проигравшей кампанию армии, и с этой точки зрения держался с полным достоинством. Этим он резко отличался от большинства своих министров, с которыми мне приходилось иметь дело в качестве следователя по делу колчаковского правительства.
(из предисловия К.А. Попова)
7 февраля 1920 г., в пятом часу утра, адмирал Колчак и премьер-министр его омского правительства Пепеляев были расстреляны без суда на берегу реки Чудновки, притока Ангары. Трупы спустили под лёд. Свидетельства трёх участников расстрела приведены в финале историко-публицистической повести «Допрос в Иркутске», впервые опубликованной ещё в 1972 г. (автор - известный в СССР писатель-детективщик Юрий Кларов).
В рецензируемой книге «Арестант пятой камеры», 1990 года, повесть Кларова переиздана (с. 7-232) под одной обложкой с её главным источником, «Допросом Колчака» (с. 233-456). Цель, которую преследовало издательство, вполне очевидна: расширить круг покупателей сборника.
Повесть Кларова насквозь «советская», и главным героем её является, конечно, не Колчак. Ему противопоставлен вымышленный персонаж - большевик с причудливой фамилией Стрижак-Васильев. Близкая фамилия, Стрижак-Василенко, встречается в протоколе допроса Колчака от 6 февраля 1920 г. (с. 454), где на рассказы этого человека ссылается К.А. Попов. Но исторический Артемий Константинович Стрижак-Василенко, служивший в омской Рабочей милиции и расстрелянный колчаковцами в июле 1919 г., не был прототипом героя повести; ему писатель придумал совершенно другую судьбу. Лично мне она кажется невозможной и невероятной, но в чисто литературном отношении всё сделано безупречно.
Вообще повесть довольно занимательна, одолеть её можно за один день, но она принадлежит к разряду книг «необязательных»: тот, кто не станет читать, не потеряет ровным счётом ничего. Такие книги были актуальны только при Советской власти - до тех пор, пока их источники оставались в спецхранах. Зато вторая часть рецензируемого сборника, «Допрос Колчака» - перворазрядный исторический источник на все времена.
26 понравилось
