Одиночество Титуса. Мальчик во мгле

Ооооооооо! Вот это да! Великолепно! Дааааааа..... Это мои краткие впечатления про третью часть классической трилогии "Горменгаст", с трудом поддающейся классификации на предмет принадлежности к какому-то жанру. Третья книга совсем другая, чем предыдущие и только стиль автора, любящего интересные обороты и странные сравнения, выдает в них одного автора. Первая книга была готическим романом, вторая — о взрослении и драконах, а третья больше походит на магический реализм, который интересен и понятен, но что писать про него — совершенно неясно.

Титус покинул свой замок и отправился в странствие с напутственными словами матери о том, что все дороги ведут в Горменгаст. Почему он ушёл и что ищет? Причины просто и вместе с тем не лежат на поверхности, о них мы узнаем по ходу действия. Он любит свой замок и семью, он знает, что и как должно быть, но он не знает, кто он во всей этой схеме, какая его роль и смысл жизни. Он бежит из дома, чтобы найти дом, уходит из семьи, чтобы найти семью. На поиски отправляется юноша, полный дерзких стремлений, отчаянных мыслей, но в пути превращается в мужчину, увидевшего жизнь других, смерть друзей, бессмысленные траты, невнятные страдания, познает женщину, увидит предательство, будет сражаться и видеть ужасные вещи, встретит новых людей, вкусит любовь и ощутит жалость. Он хочет одиночества, но вокруг него будут люди и люди, каждый из которых захочет его потрогать.

Где границы реальности и в каком месте заканчивается сон, который снится замку или Титусу? Но он пробуждается и сбрасывает с себя оковы сна, чтобы оказаться в чужом кошмарном или сюрреалистичном видении, наполняя кровь волнением и эмоциями. Жизнь людей кипит и бурлит в котле бесполезности. Погоня за новыми удовольствиями, понятными теориями и простыми эмоциями видна уже в этом романе, написанном в далеком 1959, но душа противится этой простоте и измысливает свои фортели и загибы, которые не сразу и разберешь. Великолепная книга, но она совсем в другом стиле и не рекомендую её читать, если вы ожидаете чего-то похожего на вторую часть, здесь этого не будет. А вот волшебство, дружба, любовь и смерть вы встретите обязательно!

– Нет смысла в возведении здания, – сообщил, не обращая внимания на вопрос, Мордлюк, – если не существует того, кто его развалит. Нет смысла в правиле, пока оно не нарушено. И ничего нет в жизни, если за ней не маячит смерть. Смерть, милый мальчик, что стоит, опершись о самый край мироздания и осклабляется, точно погост.

Всё же удивительный это цикл. Ни на что не похожий. Парадоксальный. Каждый раз меня сначала ошарашивало несоответствием ожидания и действительности, а потом затягивало в сумеречную реальность. Первый том поразил контрастом накрученных вокруг бесконечного замка мифов и того, что на самом деле написал Пик, после чего загипнотизировал своим неторопливым тягучим стилем и тотальным сюром происходящего. Второй том сначала разочаровал отсутствием этого стиля, резкими скачками во времени и вылезшими невесть откуда многочисленными статистами, порушившими всю атмосферу, но потом быстро захватил небывалой движухой и накалом страстей. А третий... Он просто сломал всё прекрасное, что было выстроено ранее.

Предполагаю, что львиная доля моего диссонанса ещё проистекает из дурной привычки вечно переписывать книги за авторами. Если б мне дали переписать «Горменгаст», я б сделал его на порядок мрачнее, и чтоб замок был не просто старым замком, а пугающей вещью в себе, от которой так и веет злом. И обязательно мистики всякой, о которой бы ходили легенды и которой бы все обитатели боялись и жались по стеночкам. И ритуал этот соответственно был бы не просто набором устаревших бессмысленных действий, а гарантом существования зыбкой реальности. Вполне возможно, реальности выломленной из мира, изолированной и тоже зацикленной на саму себя. Стирпайка я б сделал старше и наделил куда большей неиллюзорной властью, и их противостояние с Титусом должно было не просто вспыхнуть из-за очевидной физической причины, а гнездиться где-то в области законов сущего и нагнетаться, нагнетаться. И постепенно всё бы шло вкривь и вкось, замок бы рушился, люди умирали, именно поэтому последняя часть и называется «Титус один» – его окружение и привычный мир как бы рассасываются, оставляя его лицом к лицу с рассыпающейся на части искусственной реальностью. И он из неё потом уходит в реальный мир, на этом бы всё кончалось. Собственно, у Пика оно примерно так и было, но есть нюанс.

Проблема в слишком резком контрасте мира внутри замка и мира европейской реальности за его пределами. Словно бы сказка закончилась и началось что-то странное, чего никто из нас не мог предугадать. Не понимаю, зачем Пик писал продолжение, тем более в таком ключе, и как намеревался развивать сюжет в дальнейших ненаписанных томах. Возможно, у него была какая-то концептуальная задумка. Но вот в таком виде читать это мучительно. Это как по клочку сдирать кожу с тщательно возводимого мироздания, как развенчивать мифологию. Титус, покинувший Горменгаст – это как хоббиты, уплывшие в Валинор. Всё, история закончена, героев принимает в себя бесконечное неназываемое пространство. Ничего после быть уже не может. Они перешли за грань, ушли в вечность. А вместо легенды мы получили ревущие 20е, тусовки, мажоров, бытовуху и увлечение девушками. Ну ладно, ничего не поделаешь. Тем более что даже этот роман остался незаконченным. В книгу ещё входит небольшой рассказ, скорее, похожий на атмосферную зарисовку – именно с него и начался цикл. Атмосфера в нём тоже совершенно другая, но почитать было интересно.

Как вывод: это одна из самых необычных и запоминающихся вещей в моей книжной жизни. Своеобразная, мрачная и вдохновляющая. Рекомендую всем.

Но как ни сковывает ночь меня кольцом тоскливым Всегда сильнее тяга прочь и манит страсть к разрывам. Пастернак

«И одно только слово твердит: Айболит, Айболит, Айболит». На место Айболита нужно подставить «Горменгаст» и представление о третьей книге Титуса Гроана будет полным. На самом деле, эпопея Мерина Пика о Темном Замке не должна была закончиться третьей книгой, задумывалась как тетралогия, но вмешались обстоятельства, неожиданно ранний Паркинсон и последовавшая за ним деменция (а вовсе никакое не сумасшествие автора, как довелось прочесть в одном из отзывов на фильм по книге) лишили нас радости продолжить знакомство. Вот кстати же, вопрос знатокам современной российской литературы, в какой нашумевшей книге этого года герой становится жертвой раннего паркинсона?

В силу названных причин, третий роман оставляет странное впечатление. Как-будто два предыдущих не были таковыми? Я имею в виду, еще более странное. Хотя при всей алогичности и незавершенности, удивительным образом воспринимается как логичный и завершенный. Поди-разбери, как такое может быть. Да, логика происходящего, если принять, что логика не существует в отрыве от физических и математических законов соотносится скорее с геометрией Лобачевского, чем с евклидовой: понятной, ясной, доступной. У здешней чуть смещен понятийный вектор и потому дважды два может в некоторых случаях оказаться равным пяти с половиной, а в других числу Пи. Ну и будет запугивать потенциального читателя, который пожелает свести знакомство с книгой. Хотя что-то подсказывает мне, что если кто одолел первые две, того уже ничем не напугаешь, а кто не брался за них, тому и третья ни с какого боку не может быть интересной.

Итак, после серии смертей, унесших дорогих сердцу семьдесят седьмого наследного графа людей: старого слугу Флая, сестру Фуксию, первую любовь Ту, после наводнения, постигшего Горменгаст, и в-одиночку стоившего пары апокалиптических мерзостей в любом сочетании, после убийства ненавистного Стирпайка, Титус покинул отчий дом. Он всегда бунтовал против текущей по заведенному канону жизни замка; обычаи и ритуалы, сопровождавшие ее, казались наследному графу глупыми и бессмысленными. И он ушел. А уйдя, заблудился. И вот тут следует понимать, что речь в романе не о нашем с вами мире, в белом пятне на карте которого, в неопознанной нише мироздания притулился Горменгаст. Нет, мир Титуса лишь похож на наш. На первый взгляд может показаться, что это реальность Европы накануне Первой Мировой: автомобили, которые пока в диковинку, в соседстве со вьючными и ездовыми животными, одежда, развлечения, социальные отношения, разговоры неуловимо, но определенно отсылающие к этому сочетанию времени-места.

Но на деле в этой вселенной есть место и самолетам, летающим на иных, чем наши, принципах. Во всяком случае, мысль, что один из таких можно угнать, не кажется его обитателям смехотворной или дикой. Есть летающие шары-соглядатаи, что-то, вроде Ока Большого Брата или дронов из «Букваря для благородных девиц» Нила Стивенсона. Видите, как все непросто, ё-моё. Если подбирать стилистическое соответствие, то здесь примерно в равных долях Метерлинка и Александра Грина. То есть, романтический символизм реально рулит. Я бы еще добавила Стивена Кинга. А этого куда? Да все туда же, Титус удивительно похож на Джейка Сойера из «Талисмана», скитающегося по Территориям и несущего на себе их отсвет. Он ведь вообще не деятель, не носитель энергии, преображающей действительность. Скорее наблюдатель, исповедующий недеяние.

В третьей книге эта особенность титусова характера доведена до логического завершения. То и дело попадая в переделки и подвергаясь смертельным опасностям, он погиб бы, когда бы ни доброта незнакомцев. Стоит ли удивляться, что монументальной внешностью и пристрастиями к тварям земным (но не человеку) спаситель Титуса напоминает Графиню, его мать. В общем, достаточно близка к этому образу и Юнона, просится предположение, что автор питал пристрастие именно к этому типу женской красоты. На том остановимся. Все хотят удержать героя, а он рвется домой. Кульминацией станут отношения с избалованной красавицей аристократкой Гепарой в совершенно гриновском духе, ощущение, что перечитываешь финал «Блистающего мира». С той разницей, что, в отличии от Друда, Титусу удастся обрести крылья и улететь от своей мучительницы. Но тш-ш-ш, не буду лишать удовольствия того, кто решится прочесть. Это ваш последний шанс. Автор мертв, мой любимый переводчик Сергей Ильин тоже. Продолжения не будет