Капкан для Бешеной

Единственное достоинство штуковины заключалось во вместительности – а что еще человеку нужно? Ежели он не новый русский, а старый сибиряк?

Три девушки, курсанты, не без почтительности дожидавшиеся в отдалении, вопросительно воззрились на живое олицетворение того, что избранный ими путь способен вознести неглупое существо женского пола к олимпийским высотам.

Холеный, смазливенький сынок влиятельного при коммунистах папы, сумевший в свое время рыбой-прилипалой приклеиться к стремительно несущимся на вершины власти вождям демократии, – каста есть каста, непотопляемы, как хорошие японские поплавки…

Машина почти со скоростью черепахи проползла через толпу гуртовавшихся у парадного подъезда губернаторской управы пикетчиков – судя по преобладанию женщин, либо медики, либо учителя.

Место было бойкое, по новой традиции эры реформ здесь снимали девочек скороспелые хозяева жизни, что, впрочем, работало в какой-то степени на конспирацию: впархивавшая в иномарку особа женского пола стала на этом углу зрелищем столь же привычным, как митинги бюджетников, и никто ее особо не рассматривал.

Интересно, способна ли история, вопреки Марксу, повторяться не в виде фарса, а в облике столь же натуральной, как и в первый раз, трагедии? И можно ли, старательно моделируя жизнь своего кумира, нарваться на те же опасности, что тридцать с лишним лет назад кумира сгубили?

Судя по его лицу, он охотно послал бы подальше всех скопом – и Дашу, и Бека, и свое начальство. Но не было в загашнике пригоршни бабкиных империалов, что поделать…

Кое-что она все-таки говорит. Чтобы не преграждали дорогу ее танкам, потому что это форменным образом гнусно, мерзко и недопустимо – преграждать дорогу ее танкам. И вообще, она – Наполеон.

Даже медицинские светила в наше время положили зубы на полку и порой способны в обмен на бумажки с водяными знаками поступиться принципами. Однако высказывать здесь сию еретическую мысль не представлялось возможным…