Последний летописец

"Все переплетено и все, оказывается, чрезвычайно близко... Эта связь, этот стык времени и есть моя тема" (Натан Эйдельман)

Первоклассный историк Натан Эйдельман, специализировавшийся на истории России XVIII—XIX веков, пишет изумительным стилем. Эйдельман опутывает в своем изложении исторические факты шелковой тканью литературного языка, слегка стилизованного под эпоху повествования, что позволяет нам легко окунуться в мир Карамзина.

«Последний летописец» - не академическая монография, а научно-популярное издание, посвященное Николаю Михайловичу Карамзину – писателю, общественному деятелю, реформатору русского языка, но в первую очередь – историку, «привратнику бессмертия». Автор беспристрастен, много внимания уделяет прорисовке эпохи, прекрасно наносит штрихи на портрет Карамзина и объясняет мотивацию его поступков, поднимая подноготную в попытке найти и изложить историческую правду. Он очень любит своего героя, ведет диалог с ним и, буквально переживает сам все описываемые события.

Дальше...

Мы многое узнаем о Николае Михайловиче Карамзине такого, о чем умалчивают энциклопедии (это в большей мере касается периода «до погружения в историю»):

Иван Петрович Тургенев, директор Московского университета, заметил молодого Карамзина по „масонским отношениям“ и „отговорил от рассеянной светской жизни и карт“

...я лишил себя ужина и на эти деньги (за границею книги дешевые) накупил множество книг. Таким образом, я чувствовал себя здравее и возвратился домой с библиотекою.

Карамзин предстает перед читателем удивительным многогранным человеком, Колумбом российской истории, «привыкшим думать с пером в руке».

Смею утвердительно сказать, что я мог объяснить, не прибегая к догадкам и вымыслам, многое темное и притом достойное любопытства в нашей истории.

Этот документальный роман – ода Карамзину как литератору, переводчику, историку-художнику, «спасшему Россию от нашествия забвения» и просто человеку, не лишенному пороков, но от этого не ставшего менее интересным. В своем роде это бестселлер, который, я думаю, с удовольствием могут читать не только взрослые, но и подростки.

И после прочтения книги я понимаю, почему в 1983 году тираж «Последнего летописца» был арестован, а автор обвинен в идеологических просчетах – это идейные недостатки в описании эпохи без соответствующей партийной оценки при описании событий и исторических деятелей. Я весьма рада, что автор не отступил от исторической достоверности и пресловутая политическая оценка в произведении не наблюдается.

Портрет писателя и историка Н. М. Карамзина (художник Тропинин, 1818, Москва, Третьяковская галерея)

Памятник Николаю Карамзину на территории московской усадьбы Остафьево

Дом Н.М.Карамзина на Большой Гагаринской в Петербурге (ныне ул. Фурманова)

Памятник Н.М. Карамзину в Симбирске (Карамзин был родом из Симбирского уезда)

Книга хорошая и очень познавательная - спору нет. Мне очень понравилось, что автор пытается нарисовать всю историческую ситуацию России того времени, а не только одного Карамзина, одиноко бродящего с томиками "Истории государства Российского". Он часто упоминает и о Пушкине, и о будущих декабристах, и о Вяземском, и о Жуковском. Благодаря ему я таки сформировала для себя образ Никиты Муравьева, автора "Конституции" - программного документа Северного общества, будущих декабристов, ибо ранее для меня это была некая зыбкая фигура "мужа революционного".
О самом Карамзине написано много и обширно. Автор почти полностью и, насколько это возможно, подробно описывает жизнь писателя, поэта, историографа, но, конечно же, как можно судить и по названию самой книги, все вертится вокруг написания им "Истории...". Причины и предпосылки, последствия и дальнейшая жизнь трудов, сама работа над ними - Натан Эйдельман осветил все.

Но. Мне было сложно читать. Даже учитывая, что язык не наполнен терминами и вполне доступен, понятен самой широкой аудитории, часто попадаются очень странные конструкции.

Несчастия не окончились.
31 октября 1803 года — указ Александра I о назначении Карамзина историографом с жалованием в год по две тысячи рублей ассигнациями.
Отказ от дальних странствий, от предлагаемой дерптской профессуры. Отказ от прозы, поэзии, журналистики. До конца дней — историк! Это было похоже на прыжок в пропасть, будто в ответ на некий, ему одному слышный зов.

Долго спорили они, наконец, Карамзин должен был уступить убедительному красноречию друга своего и сказал: — „Пожалуй, я напишу, но берегись, если откажут“. Письмо было отправлено к товарищу министра народного просвещения М. Н. Муравьеву, воспитателю императора Александра, знаменитому покровителю просвещения. Результат письма известен: 31 октября состоялся высочайший указ…

В тексте просто огромнейшее количество неполных, эллиптичесих, номинативных предложений, отглагольные существительные, что затрудняет процесс чтения (по крайней мере для меня). Не меньшее количество и странно-пафосно заканчивающихся на многоточие предложений...
Такой текст я бы лучше прослушала, лучше бы посмотрела фильм по этой книге, ибо язык скорее художественный, чем научный, но пафосно-художественный.

Не понравилась мне и чрезмерность не всегда нужных, лишних фактов и комментариев. Из-за этого не всегда понятны акценты.

И снова — Дмитриеву 27 июня 1816 года (сколько лет переписывались от того, что Карамзин в Москве, а Дмитриев на Неве; теперь вдруг на старости лет поменялись местами — министр в отставке, историограф во дворце). Итак — Дмитриеву:

Такое ощущение, что автор хочет рассказать нам обо всем, но одной книги для этого явно не достаточно.

И все же книга полезна. Для образовательных целей то, что нужно. Так что, если хотите узнать побольше о Карамзине и его "Истории..." - прошу.