Внимание, спойлеры! Сие сделано с благой целью, дабы вы не вырвали себе глаза при чтении
Боженьки боже мой! Давненько книги не вызывали у меня таких бурных эмоций, даже несмотря на то, что параллельно с этим Шедевром я читала "Триумфальную арку". Итак, давайте же попробуем разобраться, почему эта книга вызывает у меня дикое желание сбрить брови бензопилой, и начнем с того, что в этой книге именуется гордым словом "Сюжет". Начало довольно интригующее:
В семнадцать я докатился до того, что без всяких особых намерений стал вести двойную жизнь
Вот те на, ну и начало! Что же за Бэтмен или Джеймс Бонд тут образовался? Знакомьтесь, Вильгельм Генацино - чернорабочий, недожурналист, хреновый писатель и просто человек, который ненавидит Вас (иначе бы зачем он стал писать такую галиматью). В начале он рассказывает о том, какой де он неудачник, ибо его вышвырнули из гимназии, а с такими оценками, как у него, никуда не берут. Наконец Вильгельм, не без помощи мамочки, устраивается в компании, где занимается канцелярией, мелкими поручениями начальства, грузчиком и неимоверно СТРАДАЕТ, поскольку окружают его тупые люди, а он создан для большего и так далее. Забыла упомянуть, что он мечтает стать писателем и рассылает в различные журналы свои рассказы, некоторые из которых даже печатают (но маменьку с папенькой это не радует, ведь их сыночек должен быть более респектабельным). И тут одна газета предлагает ему - а давай сотрудничать! И он такой - а давай. И стал журналистом. Вот вам его двойная жизнь: днем он грузит ящики, ночью пишет тексты. Ей-богу, если бы я вздумала рассказать вам о своей двойной жизни, это было бы куда интереснее! Мол, днем я секретарь, а вечером иду на учебу...правда, интересно?
Потом начинается апогей ужаса, именуемый жизнью Генацино, где он фыркает, глядя на толпу поклонниц (уже не помню, от кого они там превращались в ТП, но неважно), занимается всякими там делами с пьяной коллегой в автобусе, полном напившихся сослуживцев, расстается с девушкой, которой были неинтересны его разговоры о книгах (сложилось ощущение, что он только о них и говорит), продвигается в карьере, копит на квартиру, ищет свою любовь, которая мутит с моряком только потому, что он ох какой настырный, и в итоге преображается в этакого сына Аполлона, полубога, который, в отличие от остальных, всё-таки решил сесть и написать свой роман (ведь другие только всё планировали). Возможно, всё это было сносным, несмотря на плоских персонажей, невнятный сюжет, отсутствие смысла и повороты, от которых у вас челюсть треснет во время зева, но...очень большое НО! Язык! Уж не знаю, в переводчике ли дело или книга и вправду НАСТОЛЬКО плоха, но от местной атмосферы на глазах у меня выскакивали гнойные чирья, а в мозгу образовалась огромная дыра размером с Гранд-Каньон. Оставляю вас с отдельными перлами и настоятельно советую это творение в руки не брать.
Я прошел примерно три улицы, заглядывая в стоящие на обочине машины, и произнес вполголоса в общей сложности, наверное, двести слов. Мое настроение решительно изменилось, я вновь почувствовал себя на коне. Еще два года назад я скитался по этим улицам в поисках так называемого литературного кафе. В книгах я читал, что писатели обязательно встречаются в кафе и даже сидят там и пишут.
Тогда я начал спрашивать себя при каждой следующей фразе, прежде чем написать ее, достаточно ли она хороша или всего лишь правдива, или, может, только хороша, но недостаточно правдива; а может, только интеллигентна, но зато отмечена налетом грусти; или, может, она хороша и печальна, но, к сожалению, недостаточно правдива; или только правдива, но недостаточно хороша; или только выразительна, но недостаточно хороша и правдива; или только интересна сама по себе, но не выразительна и недостаточно правдива и вообще плохо написана.
Я погрузился в созерцание этого процесса, наградив его категорией НЕПРЕРЫВНОЕ. Может, мне следовало описать это самое НЕПРЕРЫВНОЕ? А существовало ли вообще такое понятие – НЕПРЕРЫВНОЕ, или я только что открыл его? И было ли возможно описать это НЕПРЕРЫВНОЕ как абстрактное и изолированное явление, или оно было частью познания одной из фигур романа, той, что мне еще предстояло выдумать? Могло ли НЕПРЕРЫВНОЕ выразить само себя, или оно символизировало собой нечто другое? Я вдруг' заметил, что остался за столом один. В первый раз после демонстрации я снова вспомнил про Линду. Вот с ней я, вероятно, смог бы поговорить о НЕПРЕРЫВНОМ.
(на самом деле там и дальше идет рассуждение на эту тему, но хватит и этого)
– Ах, эти приключенческие истории про морские путешествия, – усмехнулся я.
– Морские путешествия – это всего лишь метафора, – сказала Линда.
– Как это? Что вы имеете в виду?
– Я хочу сказать, что все это – условность, – ответила Линда, – метафора служит формой выражения для чего-то совсем другого.
– Чего же?
– У Конрада море – это символ слияния чести и долга, – сказала Линда.
Я очень удивился и молча выпил.
– Герои Конрада – настоящие мужчины, долг для них – превыше всего, потому что их идеал – мужественная и честная жизнь, – рассказывала Линда, – но только никто не может объяснить этим мужчинам, что такое, собственно, честь и долг. Поэтому они и не знают, какую жизнь можно назвать порядочной и честной. Их только гложет потребность такой жизни, – уверяла Линда.
– Вы хотите сказать, – спросил я, – что честь и долг – это всего лишь абстрактные величины?
– Именно так, – ответила Линда, – и, поскольку они всего лишь абстрактные величины, их и нельзя познать разумом, а можно только прочувствовать, тем более что они, как и море, не имеют ни начала, ни конца.
– Ах, вот что вы понимаете под метафорой и морем! – воскликнул я.
– Но самое главное еще впереди, – продолжила свою мысль Линда, – это сама манера, с какою Конрад решает в литературном плане проблему невозможности ее отображения.
(и там все, обещаю вам, все рассуждения похожи на это,если не хуже)
15 понравилось
