Кондуит и Швамбрания

– С обновкой вас. Вы теперь уже не гимназисты сизые, а ученики советской единой трудовой школы. Поздравляю вас.

Мы выберем своих ребят в педагогический совет. Мы начнем учиться по-новому. Кондуит кончился.

Из всего Аркашка понял только одно: мир по-прежнему еще делится на платных и бесплатных.

Он приходил в беседку, и там они читали вдвоем интересные книжки. Солнце, просочившись сквозь листву, осыпало их кружочками своего теплого конфетти.

Затем либеральный новый директор решился на смелый шаг: он отменил отметки.

Небо было черно, как классная доска. Тряпье туч стерло с него все звездные чертежи.

Шурка мотнул головой, снова проглотил воздух и вдруг воодушевился.
– Мы все за долой директора! – выпалил он.

Мы росли.
А повзрослев, мы убедились, что в мире мало симметрии и нет абсолютно прямых линий, совсем круглых кругов, совершенно плоских плоскостей. Природе, оказалось, свойственны противоречия, шероховатость, извилистость. Эта корявость мира произошла от вечной борьбы, царящей в природе.

Я сидел на лавке подсудимых, красивый и стройный.

– Ну, а зачем же вам все это понадобилось? – спросил начальник.
Это был серьезный вопрос. Я набрал в грудь воздуху.
– Мечтаем, – сказал я, – чтоб красиво было. У нас, в Швамбрании, здорово! Мостовые всюду, и мускулы у всех во какие! Ребята от родителей свободные. Потом еще сахару – сколько хочешь. Похороны редко, а кино – каждый день. Погода – солнце всегда и холодок. Все бедные – богатые. Все довольны. И вшей нет.

Большой автомобиль увез нас в Чека. Ночь бросилась навстречу.

Потом все долго и молча сидели вокруг стола. Все глядели на клеенку. Несчастье, казалось, было распластано на столе, длинное, как щука.

А что ваше Учредительное собрание? Это наш волостной сход. «Нэ треба» во всероссийском масштабе.

– Тихо ты! Перебулгачишь весь дом!

Тишина легла на затылки и пригнула нас к парте. Идет письменная.

Задача с путешественниками
– «Из двух городов выезжают по одному направлению два путешественника, первый позади второго. Проехав число дней, равное сумме чисел верст, проезжаемых ими в день, они съезжаются и узнают, что второй проехал пятьсот двадцать пять верст. Расстояние между городами – сто семьдесят пять верст, Сколько верст в день проезжает каждый?»

– Я сегодня не в лице, – сказала в нос Тая Опилова, – у бедя дасборг (у меня насморк)…

– А как сидеть? – спросила высокая и строгая девочка. – Мальчишки отдельно или на одной парте с девочками? Если на одной, я не согласна.
– Мальчишки будут за косы дергать, – сказала басом толстая гимназистка, – или целоваться начнут.
Наша депутация изобразила бурное возмущение. Я с негодованием сыграл «Бурю на Волге», а Степка даже плюнул и сказал:
– Тьфу! Целоваться… Лучше уж с жабой.

Я осмелел и бойко объяснил девочкам, что мы теперь будем учиться вместе и будем как подруги и товарищи, как братья и сестры, как Минин и Пожарский, как «Кавказ и Меркурий», как Шапошников и Вальцев, как Глезер и Петцольд, как Римский и Корсаков…

– Я про Атлантиду больше не мечтаю, – сказал Степка твердо. – На что она мне нужна теперь, Атлантида! Мне нынче и без нее некогда! Революция. Это при царском режиме всякие тайны были… А теперь и без секретов дела хватает.