Саша Черный. Сочинения в пяти томах. Том 2. Эмигрантский уезд

Погибло все в шальном разгроме Под наглым красным каблуком… Кто там сегодня в белом доме? Какой звериный "Исполком"? Трещат машинки возле шкапа. Сереют грязные полы. Два-три сознательных сатрапа Обходят рваные столы. На стенах знаком каннибальства Рычат плакаты: "Бей! Убей!" В гостиной - красное начальство, В передней - тысяча скорбей… На кухне грязь и строй бутылок, В чулане пыльный пулемет, В подвале, средь гнилых опилок, Пол странной ржавчиной цветет… В той спальне, где ютились сестры, Свистит раскормленный матрос,- На туалете сеткой пестрой Плевки и пятна папирос. В саду кишат чужие люди: Краснеет револьверный шнур, Чернеют кожаные груди… Зады - с двойным пятном кобур.

(ДОМ НАД ВЕЛИКОЙ, 1924)

К пуделю

Черный пудель, честная собака! Незнаком тебе ни Кант, ни Лев Толстой, И твое сознанье полно мрака: Кто учил тебя быть доброй и простой? Любишь солнце, человека, игры, К детворе во всю несешься прыть… Если люди стали все, как тигры, Хоть собаке надо доброй быть. Ведь никто не драл тебя дубиной И брошюр партийных не давал,- Но, спеша вдоль стен домой с корзиной, Не сбежишь ты с хлебом, как шакал. И когда на шум собачьей драки Сквозь забор ты мчишься через жердь, Не грызешь ты сбитой с ног собаки, Не визжишь, как бешеная: "Смерть". Ты чутка, полна ума и чести, Не протянешь лапы наглецу, И значок собачий твой из жести Многим людям более к лицу… Человек - звучит чертовски гордо - Это Горький нам открыл, Максим. Ты не веришь? Ты мотаешь мордой? Ты смеешься, кажется, над ним?

<1920>