Бертольт Брехт. Собрание избранных сочинений. Том 1. Ме-ти. Книга перемен

Ми-энь -ле рассказал одну историю: я знал двух мужчин. Они жили в одном доме, но в разных комнатах. Старший спал в удобной кровати, младший - на кожаном матраце. Поутру старший расталкивал спящего самым сладким сном младшего, если он не хотел пробуждаться. За едой старший часто забирал у младшего то, что понравилось бы ему больше всего. Если младший хотел выпить, то получал от старшего только воду и молоко; а если он втихомолку раздобывал себе рисовой водки, то старший ругал его последними словами в присутствии всех людей. Если он в гневе пререкался, то ему приходилось публично просить о прощении. Перед обедом мне случалось видеть, как старший, сидя на лошади, гнал перед собой младшего. Однажды я спросил у старшего о его работе. Это совсем не раб, - ответил он в ужасе. Это - чемпион, а я тренирую его перед серьезным боем. Он нанял меня, чтобы я привел его в форму. Это я - его раб. Чтобы уразуметь, кто господин и кто раб, - сказал Ми-энь-ле, - рекомендуется задать вопрос, а кто получает от данных отношений большую выгоду.

Плохие времена
Ме-ти прочитал такую историю: один революционер пошел на задание, которое обрекало его на верную смерть. Когда он тронулся в путь, то потерял самообладание. "Ты боишься?" - спросил его провожатый. Он ответил: "Да, боюсь". - "Но почему бы тебе не повернуть назад, раз ты боишься?" Он сказал: "Мой страх - это мое личное дело, а моя смерть - это дело общественное".
Ме-ти сказал: пришли плохие времена, если человеку нельзя поддаваться чувству страха. Но пусть выходят в путь те многие, кто хотел бы такого состояния общества, при котором забота о себе является одновременно заботой об обществе.

Народ и режим во время войны

Когда никчемный и грабительский режим в Энь-энге послал плохо вооруженное войско за море, где оно было разбито, жители побережья переплыли море на маленьких лодках и под тяжелым обстрелом забрали своих детей и отцов. В результате этого связь между народом и режимом стала более тесной. - Когда Ху-и послал свое войско на Су, не обеспечив его теплой одеждой, необходимой при суровых зимах, обычных для Су, и вынужден был обратиться к народу с просьбой послать солдатам шерстяные вещи, народ собрал посылки и за этим делом забыл на некоторое время о преступном легкомыслии режима. Эта беда сделала связь между народом и режимом более тесной.

Гитлер: Ху-и
Советский Союз: Су

О разделении труда
Ме-ти сказал: разделение труда - это, конечно, прогресс. Но оно стало инструментом угнетения. Когда рабочему говорят, что он должен быть прежде всего хорошим автослесарем, ему говорят тем самым, что определение своей заработной платы он должен оставить на усмотрение других, кто хорошо в этом разбирается, - на усмотрение хороших предпринимателей или хороших политиков. Когда врачу говорят, что он должен быть прежде всего хорошим специалистом по туберкулезу, то тем самым ему говорят, он не должен проявлять озабоченности по поводу строительства такого жилья, которое порождает туберкулез. Разделение труда осуществляется так, что в его порах могут существовать эксплуатация и угнетение, как если бы они тоже были трудом, которым кто-то должен заниматься.

Страна, которая не нуждается в особых добродетелях

Страна, в которой народ может управлять самим собой, не нуждается в особенно блестящем руководстве. В стране, которую невозможно покорить, не требуется особой любви к свободе. Не сталкиваясь с несправедливостью, не разовьешь и какое-то особое чувство справедливости. Если война не нужна, то не нужна и храбрость. Если хороши установления, то человеку не обязательно быть особенно хорошим. Конечно, за ним при этом сохраняется возможность суметь быть таким. Он может быть свободным, справедливым и храбрым, не причиняя страданий ни себе самому, ни другим.

Общение государств между собой

В том, что касается отношений государств между собой, было бы пагубно позволять им большее либо требовать от них большего, чем это позволительно отдельным людям в общении между собой, или предъявлять к ним более высокие требования. Устанавливая особые, значимые только для государств критерии законности или незаконности, мы делаем их чем-то нечеловеческим, сверхчеловеческим. Тут нечему возвышаться над человеком. Правительства часто заявляют, что действуют не ради себя, а ради народа, тем самым выдавая свои преступления и свои противоправные действия за проявления самоотверженности и таким образом их оправдывая. Но преступления не становятся благодеяниями от того, что совершаются ради других. Государство, которое гибнет, если не грабит и не убивает, должно погибнуть.