Из круга женского

«Как страшен безысходный круг

Рожденья, жизни, умиранья!»

Всему навек дано названье,

И нет ни встречи, ни разлук.

Ни счастья нет, ни тяжких мук,

Неведомых еще познанью.

Как страшен безысходный круг

Рожденья, жизни, умиранья.

Как будто нас оплел паук

Непроницаемою тканью.

Все было здесь, а там — за гранью,

Быть может, нет существованья

И страшен безысходный круг.

Вот на каменный пол я, как встарь, становлюсь...

Вот на каменный пол я, как встарь, становлюсь.
Я не знаю кому и о чем я молюсь.
Силой жадной мольбы, и тоски, и огня
Растворятся все грани меж «я» и не-«я».
Если небо во мне — отворись! Отворись!
Если пламя во тьме — загорись! Загорись!
Чую близость небесных и радостных встреч.
Этот миг, этот свет как избыть? Как наречь?

"Спускаться вниз и знать, что никогда…"

Спускаться вниз и знать, что никогда
Уж не вернешься в царство света,
Что больше для тебя с вершины этой
Не заблестят снега…
Расстаться с тем, чем сердце все полно,
Одной остаться с мертвым горем,
И оглянуться тяжким взором —
И не узнать — за что?..
И мимо, мимо проходить всегда,
Сменяя тусклый день ночной тоскою,
И выпускать из рук все дорогое,
И знать, что — никогда…

Теперь предметов не стало,
Распался волшебный круг.
Иду и рассеянным взором
Снимаю последний покров.
Иду, как пустым коридором,
И слушаю гул шагов.
Чуть помню, что было мило.
Не ждет торопящий рок.
Успею ль на эту могилу
Последний сложить венок?
Как листья, осыпятся годы.
Жестокое бремя свободы
Подъяла душа и несет.
Простите, ненужные ныне!
Без вас в этой строгой пустыне
Мне легче идти вперед.

1922 Симферополь

У мира отнят волей Бога
Небесный дар - насущный хлеб
За то, что тело так убого,
А дух ослеп.

Когда под солнцем, на свободе,
К земле тяжелый колос ник -
Не знали мы, что он Господен
И так велик.

Изысканной не просит пищи
Смирившаяся ныне плоть,
Но нужен ей с сумою нищей -
Ржаной ломоть.

Как грешница без покрывала
Стоит бесхлебная страна.
Господь, сними с нее опалу
И дай зерна.

1922 Симферополь

Кто первый обмолвился словом,
Сказал: "Ты поэт"?
Увел от пути земного
Звездам вослед.
Отравлен тонким соблазном,
Скитается он,
Стихом своенравным и праздным
Заворожен.
Мечтает, как будто бы ныне
К мечтам есть возврат!
Средь мертвой горючей пустыни
Копает клад.
Блуждает, и в зимней стуже,
Как летом, одет.
Ну разве кому-нибудь нужен
Теперь поэт?

1921 Судак

Как много было их, - далеких, близких,
Дававших мне волнующий ответ!
Как долго дух блуждал, провидя свет,
Вождей любимых умножая списки,

Ища все новых для себя планет
В гордыне Ницше, в кротости Франциска,
То ввысь взносясь, то упадая низко!
Так все прошли, - кто есть, кого уж нет…

Но чей же ныне я храню завет?
Зачем пустынно так в моем жилище?
Душа скитается безродной нищей,

Ни с кем послушных не ведя бесед…
И только в небе радостней и чище
Встает вдали таинственный рассвет.

1914

У меня нет родины,
Нет воспоминаний,
Тишина ль осенняя
Мне дала название?
Дальние ль равнины
С соснами и елью
Думам моим детским
Были колыбелью?
Кто призывом жарким
Сердце мне затеплил?
Оскудел ли дух мой,
Очи ли ослепли?
Нет начала, цели,
Нет зари, заката,
Я не знаю, с кем я,
В чем моя утрата.
Может быть, я к родине
Приближаюсь ныне,
Слушаю предания,
Узнаю святыни?
Я жила безродно,
Без любви и гнева,
Оттого так бедны
Все мои напевы.
Пусто в сердце нищем,
Пробираюсь краем,
И кругом потемки…

1912

Благодарю Тебя, что Ты меня оставил
С одним Тобой,
Что нет друзей, родных, что этот мир лукавый
Отвергнут мной,
Что я сижу одна на каменной ступени, -
Безмолвен сад, -
И устремлен недвижно в ночные тени
Горящий взгляд.
Что близкие мои не видят, как мне больно,
Но видишь Ты.
Пускай невнятно мне небесное веленье
И голос Твой,
Благодарю Тебя за эту ночь смиренья
С одним Тобой.

1911

Это ничего, что он тебе далекий,
Можно и к далекому горестно прильнуть
В сумерках безгласных, можно и с далеким,
Осенясь молитвой, проходить свой путь.

Это ничего, что он тебя не любит, -
За вино небесное плата не нужна.
Все мы к небу чаши жадно простираем,
А твоя - хрустальная - доверху полна.

Про тебя он многое так и не узнает,
Ты ему неясная, но благая весть.
Позабыв сомнения, в тихом отдалении
Совершай служение. В этом все и есть.

Февраль 1911 Москва

Ключи утонули в море -
От жизни, от прежних лет.
В море - вода темна,
В море - не сыщешь дна.
И нам уж возврата нет.

Забылись слова, названья,
И тени теней скользят…
Долго ль стоять у стен?
Здесь или там был плен?
Ни вспомнить, ни знать нельзя!

Так зыбки одежды наши,
Прозрачны душа и взгляд.
Надо ль жалеть о том?
Где-то на дне морском
От жизни ключи лежат.

Не изведав разлуки,
Не зная утраты -
Вся ты разлука.
Вся утрата…
Всем несешь свой привет прощальный,
Безгласно скользящая
В ризе белой, негаснущей…

И шепчет рок, меня вразумляя:
Тише! Учись видеть
Печаль неутешную,
Печаль безотзывную.
Сердце сдержи торопящее.
Молча смотри
В безбрежность немых
Очей.

Не Вы - а я люблю! Не Вы - а я богата...

Я знала давно, что я осенняя,
Что сердцу светлей, когда сад огнист,
И все безоглядней, все забвеннее
Слетает, сгорая, осенний лист.
Уж осень своей игрой червонною
Давно позлатила печаль мою,
Мне любы цветы – цветы спаленные
И таянье гор в голубом плену.
Блаженна страна, на смерть венчанная,
Согласное сердце дрожит, как нить.
Бездонная высь и даль туманная, —
Как сладко не знать… как легко не быть…

Не позднее 1907

Давно уже не было острой муки,
Не приходил жестокий вожатый,
Не клал мне на плечи тяжкие руки,
Не требовал от меня расплаты.
Но кто ж позовет к себе гостя такого,
Кто сам наденет венец терновый?
Немудрое тело боится страданья,
Но втайне от тела - сердце готово
И просит себе наказанья.

1925