Черная скрипка

Максанс Фермин – современный французский писатель. Его первая книга «Снег» вышла в 1999 году, была замечена как критиками, так и широкой читающей публикой. Живёт во Французских Альпах с семьёй, посвятив жизнь литературному ремеслу. «Чёрная скрипка» попала ко мне случайно, то ли из коробки отданных маме на работе книг, то ли с акции книгообмена. Несколько лет (порядка пяти) творение Фермина томилось в пакете с другими непрочитанными книгами. Кочуя из-под дивана на книжную полку, оттуда в глубины шкафа и, наконец, обретя покой в одном из пластиковых ящиков со всякой всячиной. И вот в период защиты диплома настал её звёздный час. «Чёрная скрипка» сопровождала меня в Московской подземке и в пригородной электричке. Небольшая, написанная лёгким, стремительным языком, она хорошенько проветривала мой мозг, одновременно давая отдых и заряжая энергией. Начинается история не то чтобы захватывающе, но с первых строк чувствуется нечто большее: вот-вот и раскроется, расцветёт. Главный герой встретил меня в первом абзаце первой главы. «Иоганн Карельски посвятил всего себя одной цели, и цель эта была – претворить свою жизнь в музыку. Иными словами его душа была недописанной партитурой, которую он разбирал с каждым днём всё талантливей». (Параллельно чтению, я дорабатывала свою повесть с рабочим названием «Путешествие по Карелии» и в каком-то смысле фамилия главного героя Карельски стала для меня символичным совпадением). С первых строк герой мне понравился (по личным причинам). Дальнейшее повествование выявило в нём гения. При чём, гения признанного с ранних детских лет, выступавшего на самых престижных площадках Франции времён восхождения Наполеона, а потом и Англии. Его превозносили, считали чудом, маленьким гением… Но Иоганн не держался за признание толпы. Повзрослев, он оставил своё творчество себе. На жизнь стал зарабатывать репетиторством. «В 1795 году, когда ему исполнилось тридцать один, он достиг вершин искусства. Жить ему оставалось ещё тридцать один год». Франция того времени – не спокойна, раздираема внутренними противоречиями и революциями, втянута в бесконечные войны. Иоганна призывают на фронт в ряды Наполеоновской армии. По касательной автор обозначает ключевые фигуры сражений, на несколько строчек появляется в книге Бонапарт. А дальше чудом выживший после ранения Карельски оседает в захваченной Венеции. К этому моменту на периферии реальности и вымысла, забытья и сознания уже появляется женский образ.

Честно говоря, появление женщины, пусть и эфемерной, несколько напугало меня – сразу вырисовалась перспектива сведения красивой истории «цветения гениальности» к банальной любовной интрижке. В таком случае концовка полностью бы перечеркнула вдохновляющее начало. Нужно отдать честь автору – он довел историю на должном уровне. И любовная линия, врастая в основную сюжетную, переводит её на новую высоту.

В Венеции Карельски получает «ключ» к своему таланту. Как сказал Канцлер из «Щастья»: гармония – лишь баланс между болью и восторгом. И в Иоганне есть что-то от этой странной гармонии.

Повествует автор (или переводчик?) преимущественно простыми, короткими предложениями. И такой стиль вызвал у меня противоречивое чувство с одной стороны лёгкости (и это хорошо), а с другой какой-то несерьёзности, детскости что ли (и это вроде как плохо: такой серьёзный автор, лауреат премий, любимец Франции и такой несерьёзный текст).

Темп повествования сменяется от насыщенного, когда парой тройкой фраз обрисовываются исторические гиганты, десятилетия, грандиозные события, пиковые точки произведения, до размеренного, почти застольного, диалогового.

В «Чёрной скрипке» читатель не найдёт особой глубины, раскрытой и преподнесённый автором в развёрнутом виде. Скорее есть ряд интересных мыслей-зарисовок, художественных пассов, цепляющихся в мозгу и заставляющих копаться в себе, тревожить своего «внутреннего гения». Мне же как читателю хотелось большего – больше глубины в только лишь обозначенных автором вопросов, большей граней. Мне оказалось мало, жидко…

Как сказал кто-то из читателей с одного литературного портала (или книжного интернет-магазина) - изящная безделица.

Автор переборщил с патетикой, но что-то в этом есть...Я тоже верю, что у каждого музыкального инструмента есть душа. Можно размышлять о связующей роли музыки и высших сил, сравнивать инструменты "выгрызаемые" из древесины стамеской мастера XVIII-го века или фрезерным станком с ЧПУ. Есть в этом мистика, которую настоящий музыкант ощущает всегда, когда берёт в руки свой инструмент. Я сам испытывал подобное, правда всего несколько раз, но я и не музыкант как таковой... Инструмент чувствует настроение. Он может на тебя обидеться, может капризничать, может ревновать. А что ощущает, о чём и о ком думает мастер, изготавливая инструмент? Автор считает, что о женщине, и вот душа любимой женщины непостижимым образом вселяется в то, что он сотворяет. А сама форма скрипки, альта, гитары? И у каждой свой характер... Все они - женщины. Даже ёрничать не хочется, хотя причин имеется много. Наверное книга пришла в нужное время.

Конечно, ничего лучше "Портрета Дориана Грея" на тему переноса человеческой души в произведение искусства ещё не написано, и вообще вряд ли будет. Но почему бы и не создать притчу о том, что искусство может не только дарить жизнь, но и отнимать её? Искусство может возносить в небо, а может и повергать в пыль, искусство может быть опасно - если любишь его больше, чем человека. Если стремишься создать то, что будет вместилищем этого самого человека, и любишь своё творение больше, чем его. В этом разница между скрипичным мастером Эразмом и музыкантом Иоганном. Эразм любил чёрную скрипку больше, чем Карлу, поэтому он и смог её создать. Иоганн же больше любил Карлу, точнее, свои сны о ней, поэтому и уничтожил собственную оперу, бросив листки в огонь. "И никто не узнал, что он был гений".