Лачуга должника

«Тварь повышенной вредности»

И со вкусом был — ему стихи мои нравились.

Пил он пиво со стараньем,
Пил он водку и вино —
На лице его бараньем
Было всё отражено.

О смерть, бессмертная паскуда,
Непобедимая беда!
Из рая, из земного чуда,
Людей ты гонишь в никуда!..

Ты жизнь свою разлиновал
На тридцать лет вперёд,
Но налетел девятый вал —
И всё наоборот.

— Это рок! От него никуда не заначишься!

На творческое совещание
Спешил поэт, ища друзей, —
Но там услышал сов вещание
И гоготание гусей.

— Разве Эла — плохое имя?! — возразил я. — Имя что надо!
— Эла — это сокращённо. А полное имя — Электрокардиограмма. Так я и в метрике записана, — с печалью в голосе призналась девочка.

Жизни нет, счастья нет,
Кубок жизни допит, —
Терапевт-торопевт
На тот свет торопит.

«Сегодня в бассейн не пойду, не хочу утопленником стать! Смотри, у меня билет на четыре четвёрки оканчивается! Страшный сигнал!»

От бога осталась нам шкура,
Осталась остистая готика,
Соборная архитектура,
Строительная экзотика.

То я в храме, то я в яме,
То в полёте, то в болоте,
То гуляю в ресторане,
То сгибаюсь в рог бараний.

Судьба, как слепой пулемётчик,
Строчит — и не знает куда, —
И чьих-то денёчков и ночек
Кончается вдруг череда.

Подойдёт к тебе старуха,
В ад потащит или в рай —
Ты пред ней не падай духом,
Веселее помирай!

Друг-желудок просит пищи,
В нём танцует аппетит,
В нём голодный ветер свищет
И кишками шелестит!

...маниакальное тяготение к рифмачеству...

В полёте свою проверяя судьбу,
Два парня стоят в вертикальном гробу.

Мы на небо отбываем
Не такси и не трамваем, —
Выпьем стопку коньяка
И взовьёмся в облака!

Должник из дому уезжает —
Его никто не провожает.

Я начал догадываться, что «раздавить малыша» — это какая-то идиоматическая ритуальная фраза двадцатого века, которую предки наши произносили в ответственные минуты их бытия.