Команда скелетов. Сердца в Атлантиде

... когда алкоголик вырубается, он продолжает действовать. Вырубившийся алкоголик похож на энергичного маленького дьяволенка. Нечто вроде злого форнита.

Он подумал о том, что любое зло, наверное, очень похоже на обезьяну с заводным механизмом, который сам же и заводишь: он приходит в движение, и уже звякают тарелки, скалятся зубы, а тупые масляные глазки уже смеются... или кажется, что смеются.

Жизнь прошла и оставила след. И след этот не более значим, чем простой отпечаток ботинка в пыли. Так мыслят и рассуждают взрослые; ребенку же нужно много лет, чтобы понять, осознать, что он сделан, создан, сформирован; что происхождение его – не более чем чистая случайность; что все остальное на свете, кроме этого следа, не более чем прах и тлен. Прах с дымным привкусом пороховой гари, оставшимся от сгоревших в секундной вспышке прожитых лет.

Я выживу. Закаты так прекрасны.

Я не увидел ни одного человека, с которым бы я был знаком, и почувствовал себя одиноко, но это было приятное одиночество.

Какое-то время это было любовью, потом это было похоже на любовь, потом все кончилось.

Если бы я увидел эльфа, так сказать, в полный рост, я бы действительно сошел с ума.

Я почувствовал, что я... смотрю на себя откуда-то со стороны. Словно меня не было. Может быть, так всегда и чувствует себя человек, сталкивающийся с необъяснимым.

свихнулся, как пьяный барсук

В общем, никто никогда не знает причину тех или иных событий... а в особенности те люди, которые
утверждают, что она им известна.

С писателями всегда бывает трудно из-за их эгоизма.

По вечерам, после того, как Лона и Хол вернулись на к родителям, на материк, уплыли на лодке Эла Кэрри, помахав на прощание рукой, Олден долго искал ответы на эти вопросы, и на другие, думал о том, как на голове Стеллы оказалась шляпа его отца.
Поют ли мертвые?
Любят ли они?
И в долгие, полные одиночества ночи, когда его мать, Стелла Фландерс, лежала в могиле, Олдену часто казалось, что ответ положительный. На оба вопроса.

...все конкретные жизненные вопросы блекнут и исчезают перед пугающим ликом Смерти....

Может быть, теперь вы кое-что подумаете. Почему она снится мне. Почему зачарованность остается несмотря на раскаяние и отвращение. Почему я ненавижу ее. Почему я боюсь ее. И почему даже сейчас я все еще люблю ее.

Любишь?
Я слышу ее голос, иногда я все еще слышу его. Но только в своих снах.
Любишь?
Да, - отвечаю я. Да. Настоящая любовь никогда не умрет.

... даже очень благополучный человек всегда имеет безумие у себя под боком. Я абсолютно уверен в этом.

В нашей душе есть что-то такое, что непреодолимо влечет нас к безумию. Каждый, кто смотрит вниз с края крыши высокого здания, чувствует хотя бы слабое болезненное желание спрыгнуть вниз.

Те слова, которыми мы описываем безумие, подразумевают существование суеверия в той или иной форме.

"Но ведь сумасшествие и суеверие это не одно и то же?" робко спросила жена писателя.
"Вы полагаете?" сказал редактор.