Собрание сочинений в пяти томах. Том 3

Ну-с, пришло время заняться неблагодарным делом – копаться в душе, да не простой, а клоунской. Итак, жил-был клоун Ганс Шнир, который, мало того, что, как многие в этом мире, родился не в то время, так еще и пришла к нему черная полоса в виде толстого северного зверька, мех которого регулярно уходит на пошив шуб.

Итак, послевоенная Немеция, точнее ее империалистическая половина. Бедняга-атеист Шнир давным-давно соблазнил Марию, и потом жил с ней пять лет, как сейчас принято говорить, гражданским браком. Он ее безумно любил, и продолжает любить. Но такие отношения со временем напрягали Марию все больше и больше, ибо она была католичкой, а жизнь с мужчиной, да еще с атеистом, да еще вне брака в понимании церковных догм есть тяжкий грех, о чем она регулярно получала чудесные капли на свои мОзги (именно так) от друзей, знакомых и прочих доброжелателей, которые исключительно заботились о спасении ее души. В общем, Мария ушла от Шнира, тот запил горькую, от чего немедленно стала страдать его карьера, и в результате остался с одним грошом в кармане (да и тот в порыве злобы вышвырнул в окно), разбитым коленом, почти пустым холодильником, меланхолией и мигренью. Клоуну надо всего ничего – вернуть Марию, и тогда волшебным образом все наладится. Но нет, как назло весь мир против него. И вот Ганс Шнир сидит в своей квартире, звонит всем, от кого может ждать помощи или кто от него может ждать недоброго слова, и все это происходит в течение одного дня, на протяжении всего романа.

Послушаем… в смысле почитаем, что из этого вышло.

Ганс Шнир: Итак, я калека на несколько месяцев, а ханжи-католики подбили мою жену на прелюбодеяние с Цюпфнером, и вот я без денег… а еще мой наниматель Костерт, сволочь такая, мне бутылку водки задолжал, без которой моя меланхолия с мигренью только усиливается… и боль в разбитой коленке тоже.

Фрау Mutter Шнир (мать его): Ох, эти вечные деньги! Деньги, деньги, деньги, деньги, деньги! Ах, ты только и умеешь, что говорить о деньгах! Фиг тебе, а не деньги!

Фрау Фредебейль (жена члена католического кружка): я ничего не знаю, все вопросы к мужу, я всё делала по его указке! А вы в Бонне? (о Боже, какой ужас!).

Кинкель (член католического кружка): Ба-ба-ба, Шнир, как я рад (чёрт бы тебя побрал), чем могу помочь? Что? Где ваша жена? Извините, любезнейший, но она вам не была и не является женой!

Цонерер (импресарио Шнира): Шнир, дружище, не падайте духом, я вас не оставлю, в смысле ни за что не откажусь от вас (еще бы, вы мне деньги приносите). Но для того, чтобы жизнь наладилась, давайте-ка сделаем перерыв на полгода. Все что вам сейчас нужно – начать тренироваться и бросить бухать. Бросить, я сказал!

Зоммервильд (член католического кружка): Шнир, Мария вам не жена! Господь с вами, чего вы так беситесь? И почему злитесь персонально на меня? Да, я раскрыл ей глаза на сущность вещей, ну так я же богослов! А твоя Мария с Цюпфнером уехали в Рим. Кстати, не хилую рецензию на вас Костерт написал, хе-хе…

Герр Vater Шнир (папаша Шнир, богатый человек, между прочим): Да-а-а, сынок, влип ты, конечно… Ну да что там, я могу тебе помочь… Например, советом. Тут один критик Геннехольм (не обращай внимания, что он гомосексуалист) сказал, что как клоун ты бесперспективен. Надо переходить на пантомиму. Да. Ну и, кроме советов, могу помочь материально. Гимнастический мат в подарок и двести марок в месяц сойдет. Что? Тысячу? Ты что, совсем опух? Ладно, я пошёл. Кстати, ведь Мария тебе не жена, чего ты как маленький?..

Бела Брозен (любовница отца): Э-э-э… м-м-м… ну как бы… ну да… я могла бы помочь вам… только вот… вы же понимаете… тут положение щекотливое… я боюсь запутаться во всех этих интригах…

Сабина Эмондс (жена друга): Дуй к нам, супом накормим! Приедешь? Обещаешь, что приедешь?

Лео (брат Шнира): Брат! Прости меня! Я не могу приехать! Прости! Я стал богословом! У меня есть для тебя деньги! Прости! Шесть марок семьдесят пфеннигов. Ганс! Ах! Боже мой!

Ганс Шнир: Идите вы все знаете куда, сволочи? (Берет гитару, идет к вокзалу зарабатывать деньги пением песен).

****

Да простят меня уважаемые лайвлибовцы, любители Белля и прочие читатели, что я в несколько развязной форме передал содержание романа. Но я прочитал (точнее, на 90 процентов прослушал его в аудиоверсии, а все остальное прочел глазами) его полностью, и до сих пор не знаю, как относиться к бедняге Шниру, который в течение одного дня переживает последние пять с лишним лет своей жизни и оказывается совершенно одиноким наедине с толстым северным зверьком. Конечно, его жалко, безумно жалко (Ганса, а не зверька, разумеется). Особенно жалко с позиции человека, живущего в двадцать первом веке, когда нравы стали, прямо скажем, гораздо свободнее, и найти в наше время женщину, которая бросила бы возлюбленного после того, как ей мозги компостировали догматами веры (да простит меня Господь за такую фразочку) – не так то просто.

И всё-таки. Весь роман – это позиция клоуна Шнира. Мария там появляется только в его воспоминаниях, и в упоминаниях его собеседников. Соответственно, все те отношения, которые были между ними, мы воспринимаем только с его позиции. Мужем Ганс был, прямо скажем, не идеальным. Примеров мог бы привести много, но достаточно и того, что он проморгал аборт, который сделала Мария. Ну и охлаждение отношений, недопонимание в последние месяцы, судя по его воспоминаниям, тоже имели место.

Так вот, хочу я спросить. Может быть Мария от него ушла потому, что ОН ЕЙ НАДОЕЛ?

Второе. Характерец у Шнира все-таки не ангельский. На свой острый язык он не всегда воздержан. Вполне понятно, почему он к своим двадцати семи не заслужил всеобщей любви, хотя друзья у него все-таки есть. Ну а если тебя не все любят, чего же жаловаться на жизнь, что не всякий тебе готов помочь? Особенно католики, в которых он вообще не видит ничего хорошего. У него католик – это почти то же самое, что фашист. Вот назови меня кто фашистом – я бы сто раз подумал, прежде чем такому помогать.

Третье. Упав духом, Шнир не спешит воспрянуть им, и иногда кажется, что человеку хорошо в таком состоянии. Я не психолог, поэтому я сужу по себе – если бы мне в тугом положении предложили в пять раз меньше, чем мне реально нужно, я бы принял эту помощь, а на вокзал с гитарой все равно бы пошел.

Заключение. Это хорошая книга, и я рекомендую ее для прочтения всем, кто еще не читал. Бёлль мастерски изобразил душевные переживания, и люди, которые испытывали подобные ощущения, поймут главного героя. Но если вы что-то подобное испытывали, и при этом ловили кайф, то лучше не читайте. Хотя… какой смысл это писать, теперь уж точно читать будете.

Боже, как же вымотала меня эта книга! Всего-то 288 стр., а кажется, что все 800 набралось, настолько это было тягомотно! Нельзя не отметить гениальность Генриха Бёлля, книга эта написана замечательно, но читать ее неприятно, тяжело, хочется поскорее с ней разделаться. Тоска – вот, что она вызывает. Тоска, уныние и… странное омерзение, словно рассказали тебе об особенно отвратительном преступлении.

«Глазами клоуна» похожа на «Бильярд в половине десятого»: основные события занимают один день, при этом книга пестрит яркими флешбеками обо всем на свете. Но «Бильярд…» показался мне объемнее (за счет своей проблематики и символизма), «Глазам…» же не хватает масштаба, это камерная история, ограниченная восприятием главного героя. Я пыталась найти в ней то «светлое», о чем говорилось в аннотации – и ничего не получилось. Эта книга не о свете. Она – о нелюбви и непонимании, эгоизме и жестокости.

Ганс Шнир – клоун из заглавия. С невероятной дотошностью он рассказывает свою историю: как его воспитывали в богатейшей семье Бонна, как погибла его сестра Генриетта, как он влюбился в Марию, как стал клоуном, а затем – как началось его «падение».

После того, как Мария бросила его, он начал спиваться, а пьяный клоун – такое себе развлечение. Закончилось тем, что героя Бёлля выгнали из профессии (иначе не скажешь), и без гроша в кармане он возвратился в родной Бонн в надежде, что родственники и давние знакомые помогут ему встать на ноги. Гансу очень нужны деньги. Из своей квартиры он звонит всем знакомым, рассчитывая, как попросить у них денег. Названивает действительно всем, в т.ч. тем, кого глубоко презирает. Попутно он вспоминает Марию, сетует на то, что у него «врожденная склонность к моногамии», злится и размышляет, как бы вернуть ее.

Ганс – человек творческий, и этим можно объяснить его тотальный эгоцентризм (хотя он и отрицает подобное). Но мне категорически не понравилось его, творческого человека, противопоставление проклятым обывателям (привет, «Мартин Иден»!) Ганс никого не любит, даже на приятных ему людей смотрит с мыслью: «А чем ты можешь быть полезен?» (окей, тяжелое положение, согласна-согласна!) – а тех, кто ему неприятен, всячески поносит. А неприятны ему почти все. Естественно, этим он отталкивает даже тех, кто любит его (например, брата Лео).

Помимо этого у Ганса есть навязчивая ненависть, а именно ненависть к католичеству. Эта ненависть настолько велика, что чуть ли не на каждой странице встречаются оскорбления католиков, их церкви, их объединений и проч. Все католики (даже брат Лео) отвратительны. Все – лицемеры. Честно, я ничего не имею ни против христиан (и остальных верующих), ни против атеистов. Кто у меня вызывает неприязнь, так это фанатики, а главный герой Бёлля как раз такой фанатик, воинствующий атеист, который не может пройти мимо католика и не уколоть его злым словом. Бёлль не раскрывает всех причин ненависти главного героя, но мне лично кажется, что все дело в Марии, а точнее… в отношении Ганса к Марии.

Если смотреть со стороны, то отношения Ганса и Марии («ах, великая любовь!») – это далеко не трогательная история, есть в ней много грязного… мерзковатого. Во-первых, как началась эта любовь? Ганс толком не знал Марию (но знал, что она католичка и бережет себя), ни разу с ней не поговорил, но внезапно воспылал к ней «моногамной любовью». И потому решил по-простому притащиться к ней вечером, воспользоваться ключом от нее дома (!), тайком забраться в ее комнату и совратить ее. Поскольку Марии он нравился (наверное), все получилось, но как-то это мерзко – явиться в комнату девушки без разрешения, домогаться ее… Из-за этого Мария должна была уехать (очень быстро все об этом узнали), а Ганс поехал за ней. Но и в этом ничего романтичного нет. Становится понятно, что у влюбленных нет ничего общего. Мария скучает по родному городу, по друзьям-католикам, а главный герой ревнует ее. Он хочет, чтобы она принадлежала ему одному, чтобы думала только о нем. В понимании Марии они живут «во грехе», но Ганса это не очень-то заботит. Он постоянно говорит, что любит ее навсегда, но не хочет жениться, ибо при заключении брака нужно давать обещание, что «дети будут воспитываться в католичестве». И плевать, что любимой Марии это важно. Когда же Мария от него уходит, объясняя это их несовместимостью, он заряжается мыслью, что Марию увели силой. «Чертовы католики, отняли у меня любимую!» Он не понимает, что женщина может уйти сама. Нет же, она – корова, которую ночью уводят из стойла.

Собственническое отношение к женщинам доказывают и мимолетные высказывания героя: так, он доказывает, что хорошая женщина должна быть «сострадательна» к мужчине, и если он ее хочет, должна ему отдаваться (как Мария в их первый раз, простите?).

А если женщина не согласна на секс из жалости, то:

Симпатий к главному герою это, конечно, не добавляет.

Опять же, если отвлечься от токсичного главного героя, то книга прекрасна. Но Ганса в ней так много и он такой душный, что хочется застрелиться поскорее. С кем реально хотелось бы побыть, так это с его братом Лео или с его отцом. Но с Гансом – увольте. Если Бёлль хотел показать человека, от которого не терпится убежать, то у него все получилось. А если он хотел сопереживания… Я сама слабый творческий человек (ага), но чтобы я так бухтела на жизнь и жаловалась, что никто меня не понимает… ну нет. Простите.

Я и так планировала читать эту книгу. Либо за крепкую классику, либо за путешествие по Германии эта книга прошла бы.
Герой книги Ганс Шнир - если вы еще не догадались - клоун. Я думала, что это будет такой "грустный клоун" - такое немного уже клише. Прочитав в книге Юрий Никулин - Почти серьезно историю Леонида Енгибарова - я немного ей заболела. Если даже ее бы не было - ее стоило придумать. У Бёлля клоун больше такой - меланхоличный, и реально переживает кризис примерно среднего возраста. И все проблемы, как в немного дурном анекдоте, у него на М: мениск, меланхолия, моногамия (очень тяжелая проблема, которая приносит ему много страданий) и Мари.
Я соглашусь, наверно, со сравнением с "Над пропастью во ржи" - только герой немного побольше прожил и мыслит уже немного поосознаннее. Такое ощущение, что вот Ганс крутился, как белка в колесе - сегодня Бонн, завтра Франкфурт, такси, гостиницы... И тут - колесо сломалось, он уперся в тупик - и сидит и немного ноет в него. Причем иногда попадаются очень интересные мысли и рассуждения, а иногда - прям нытье. Как, например, почти финальные упоенные страдашки - кто ж о нем поплачет, когда его не станет... Да на тебе пахать можно!
В книге для меня открылось столько тем, что - их хотелось отделять, как слои, и раскладывать. Тема религии и веры. Герой-то во что-то верит, но его бесит религия - особенно католическая - в плане напыщенности ее ритуалов и напускной серьезности. Вообще все напыщенное и напускное его раздражает - мама у нее состоит в комитете "разрешения межрассовых противоречий", отец - довольно преуспевающий фабрикант. А сын - приходит к практически нищенскому существованию, а они - разговоры с ним разговаривают.
Еще мне понравилась тема противопоставления "приземленных" людей и людей богемы. Часто повторялся этот рефрен

Поэтому - за квартиру мы не платим, и срач он развел, и живем мы во грехе. И очень интересная тема - масок. Что многие носят маски так интенсивно, что они - прирастают. Яркий эпизод был с белым гримом и "глазами мертвеца".
Конечно, многие проблемы герой создал себе сам - и иногда хотелось его немножко пнуть, чтобы он хоть как-то себя в руки взял. Особенно в эпизодах плача по Мари - любви всей жизни, которая усвистела с каким-то оголтелым католиком. А Ганс же моногамен - в этом и проблема. Хотя - что-то он вдруг так разрешает себе пошатать свою моногамию. К кому он там шары свои катил - к Монике? Вот нытье по Мари было самым изматывающим - потому что это было именно нытье, никаких осознанных действий не было вообще.
В общем, это такая классика-классика с "героем праздношатающимся, немного романтическим". Практически сплошной внутренний монолог и вспышки воспоминаний. И у нее есть интересное свойство - вводить читателя в состояние героя: то немного замедленное, то вдруг - вспышка лихорадочной деятельности. Кажется мне, что подойдет для обсуждения с друзьями или в книжном клубе: тем поднимается так много, что - каждого зацепит что-то свое. Такая своеобразная книжная психотерапия, если брать в расчет, что местами она - очень замедленная и слегка напоминает заевшую пластинку. Рекомендую любителям классики, экзистенциальных кризисов и тем, кто понимает, что за слоем клоунского грима скрывается все-таки - человек.
P.S. Я очень редко это делаю - но не буду рекомендовать начитку Евгения Терновского. С рабочей точки зрения это было хорошо начитано и интонированно, но - таааак меееедлееннооо... Особенно в сносках - прям так обстоятельно он читал, словно каждое слово разбить боялся. Я прошла с ним этот путь до конца - осознанно - потому что очень хотелось замедлиться и немножко оглядеться вокруг. Поэтому могу начитку рекомендовать только в одном случае - если вам прям нужно замедлиться и почувствовать себя белочкой в сломанном колесе Подумать о жизни своей...

Вот и познакомилась я с еще одним лауреатом Нобелевской премии по литературе, с которым давно уже хотела свести знакомство. В универе мы его то ли несколько обошли вниманием, то ли, возможно, это именно я пропустила посвященные ему лекции, не суть, главное, что подходила я к нему с чистым сознанием, абсолютно не зная, чего ожидать. И знакомство прошло очень даже успешно, зародив интерес к автору. Думаю, в будущем я доберусь и до других его произведений, успевших стать классикой немецкой литературы.

Этот же роман произвел на меня сильное, но довольно неоднозначное впечатление, и виной тому и авторское мировоззрение (христианин-социалист это для меня что то новенькое), и авторские стилистические приемы только усиливающие противоречивость и двойственность романа. Вот, например, временные рамки. С одной стороны, весь роман это всего лишь один день, даже не сутки, 6 сентября 1958 года, день, когда глава семейства Генрих Фемель справляет свой юбилей, своё восьмидесятилетие, а с другой стороны, он вмещает в себя полвека германской истории с 1908 года, когда совсем еще молодой архитектор Генрих приехал покорять столицу, видя свое будущее на много лет вперед - успешная карьера, любимая жена, множество детей и внуков. Но в его планы вмешался 20 век со своими войнами, режимами и диктаторами...

То же самое и с событийностью, с одной стороны, кажется, что ничего толком то и не происходит, несмотря на то что герои живут в такие страшные времена, ведь все это уже воспоминания разных членов семьи, ничего не изменить, ничего не исправить... А с другой стороны, тут и постройка аббатства, и участие в двух мировых войнах, рождения, смерти, сопротивление режиму, побег в Голландию, заключение в сумасшедшем доме, взрывы культурных и исторических ценностей... И с посылом опять же та же история, то, что на первый взгляд кажется романом-воспоминанием, попыткой переосмыслить свое прошлое и прошлое своей страны, превращается скорее в наставление ныне живущим, попыткой предупредить, чтобы снова не повторилось. Ведь не зря в тексте нигде нет прямого упоминания нацизма или Гитлера или концлагерей, принявшие причастие буйвола это в принципе все милитаристы, все диктаторские режимы, все бесчинства власть имущих, когда за один жест, за одно слово, за сам факт твоего рождения тебя могут уничтожить...

Насилию и жестокости причастившихся автор противопоставляет агнцев, тех, кто не готов причаститься кровью, кого не обмануть лозунгами и красивыми словами, но это и не сопротивление, тут уже идет скорее христианское непротивление злу, если на насилие ответить насилием, то и сам примешь причастие буйвола, насилие это не путь и не выход. И, если в целом я с автором вроде согласна, все же я считаю такой подход утопическим, подставить другую щеку никогда не казалось мне выходом... Возможно, отсюда и мое непринятие, а зачастую и неприятие той героини романа, через которую автор транслирует свои идеи, жена Генриха никогда не притворялась, никогда не молчала и за это оказалась в психиатрической больнице, потому что в разгар нацизма в Германии это был единственный шанс для ее родных спасти ей жизнь. И тут хочется отметить, что здесь и впрямь становится страшно, страшно жить в такое время, когда правду говорить дозволено лишь безумцам...

Так что же меня в ней оттолкнуло? Тут чистой воды имхо, но я считаю, что когда ты сам по себе, ты отвечаешь только за себя и тогда можешь ради своих убеждений, идей и принципов делать то, что считаешь нужным, хоть рисковать жизнью, хоть голодать, хоть еще что-то, но когда у тебя на руках малолетние дети, а потом и внуки, ты им все же обязана. А Иоганна раздает все продукты, которые ей присылает настоятель построенного ее мужем абатства и другие люди, от которых она не хочет ничего принимать, питается по карточкам и заставляет детей делать то же самое, они ходят в обносках, как вспоминает ее повзрослевшая внучка Рут пока бабушку не забрали в лечебницу я и не знала, что мы богатые. Для меня это ненормально и отсюда полное отсутствие симпатии к героине, хотя она и получается чуть ли не единственным персонажем, который творит добро, но имхо опять же за счет своих близких как-то это добро с привкусом у меня...

Что же касается остальных персонажей из тех, что не принял причастие буйвола, а это сам Генрих, его единственный выживший сын Роберт, его школьный товарищ и брат жены господин Шрелла, то основное чувство, которое они у меня вызывали, это не симпатия, а скорее жалость, потому что хороших по сути людей утянуло и перемололо жерновами истории. И сложно осуждать и Генриха, который сам зла не творил, но молчал, когда зло творилось повсюду, и Роберта, что пошел таки в гитлеровские войска, но инженером, взрывающим здания. Отец строил, а он взрывает и получает от этого какое-то извращенное удовольствие, потому что эти руины это его личный памятник всем погибшим ни за что, что такое исторические и культурные ценности, когда человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша... По иронии судьбы сын уничтожает главное детище своего отца - аббатство, чье строительство дало Генриху билет в новую жизнь, но круг замыкает сын уже Роберта, тоже ставший архитектором, именно его приглашают на реставрацию аббатства и именно он должен переосмыслить что же именно оставила ему в наследство его семья и его страна, нацизм победили, но принявших причастие буйвола не уничтожить, люди все те же, не вынесшие уроков из произошедшего и, увы, это акутально и по сей день...

Мощный роман с сильным антивоенным посылом, с интересными и неоднозначными идеями, заставляющий задуматься и мысленно возвращаться к прочитанному снова и снова, но при этом рекомендовать его могу лишь с осторожностью, довольно необычное построение романа, отдающее модернизмом с его потоком сознания, тут сплошные очень длинные монологи, в которых мы скачем во времени то на 30 лет назад, то на 10, то на 50... Чтобы получить удовольствие от такого чтения, мне кажется, нужно суметь попасть в его внутренний ритм, но роман действительно стОящий, так что хотя бы попробовать однозначно рекомендую.

Дошла очередь и до Генриха Белля. Я прямо довольна собой. Интуитивно чувствовала, что мне нужна такая литература.

"Глазами клоуна" - роман 1963 года, который считается немецким "Над пропастью во ржи" из-за схожести темы отцов и детей на просторе послевоенной Германии. Но роман не совсем об этом. Роман о том, кто на самом деле клоун.

Действие романа происходит в течении одного дня, на протяжении которого главный герой Ганс Шнир -профессиональный клоун- подводит итоги своей настоящей и прошлой жизни. Из настоящего - несколько телефонных звонков и одна встреча. Из прошлого - череда воспоминаний: приятных, но больше болезненных и грустных.
Гансу 27, он комический актер, страдает меланхолией, мигренью и инертностью, уверен, что в будущем его ждёт какая-нибудь канава и бродяжничество, слишком часто он прикладывается к бутылке и запивает свою боль, своё одиночество и непонимание.

Ганс - сын богатых родителей, но давно не поддерживает с ними отношений. Он верит, что "живые бывают мертвыми, а мёртвые живут". Вот его мать, например, относится к первой категории. Она давно для него умерла. Держа впроголодь детей, по ночам спускалась в подвал и обжиралась всякими вкусностями. Старшую сестру Ганса 16 лет она отправила в противовоздушные войска, чтобы выполнить свой патриотический долг и выгнать "жидовствующих янки со священной немецкой земли", где она естественно погибла. А после войны мать -участник комитета, который борется с рассизмом. И это характерно не только для матери героя. Учителя, знакомые - все сменили маски и приспосабливаются. Такое чувство, что и не было никакого нацизма и фашизма. Ганс очень тонко чувствует это двуличие и не может с этим смириться. Единственный человек, которому он может доверять-его любимая Мари, но она бросила его и вышла за другого.

Книга очень глубокая и прекрасно написана. Главный герой -не такой уж и симпатичный герой, но не приемлет лицемерия и непричастности. Он тот, из кого в скором будущем произрастет "бунтующая молодежь" 60-тых...

Роман о грусти... о любви... о тоске по счастливым моментам прошлого...

Вообще уже с названия можно себе представить, что роман о чём-то грустном. Клоун для меня вообще несчастный человек, наверное, это уже сформировавшееся мнение после различной литературы и спектаклей. Здесь в этом романе автор рассказывает о своей грусти. Да бывает такое в какой-то момент мы начинаем подводить итоги своей жизни. Мы пересматриваем своё прошлое через призму приобретённого опыта и истекшего времени, что-то мы оцениваем как не важное или сожалеем об упущенных моментах.
Наверное, этот роман каждого читателя вынудит задуматься прежде всего о своей жизни. О своих потерях и приобретениях, о своих важнейших моментах прошедшей жизни.
Сам герой мне понравился своим мировозрением, видением мира. Мне понравилось, как он достаточно прямолинеен в своей жизни. Если родители двуличные, он рвёт с ними отношения (я лично не всегда оправдываю это, но всегда есть исключения), он правдив в отношении брачного отношения. Вообще я всегда с уважением отношусь к людям, которые не являются двуличными. Большое уважение вызывает и его мнение о нацисткой Германии. В моем мире всё реже можно встретить людей с таким типажем людей.

Также близка мне и тема, ухода близкого человека. Это очень болезненная тема. Очень хочется верить, что и клоун (хоть он и утверждает, что он однолюб) переживет эту трагедию, и ещё будет счастлив. Хотя люди его склада от некоторых ран никогда не оправляются, живут по привычке. Переживают вновь прошлое и хорошие моменты и плохие, а настоящее не представляет собой важности.

Конечно, для такого произведения нужно особое настроение, и особый опыт. Книгу нельзя читать для галочки, и только ради знакомства с автором. У меня можно предположить есть нужный опыт, но настроения ностальгии, грусти особой не было, поэтому я не смогла прочувствовать всей глубины боли, печали и сожаления романа.

Данная цитата – слова из произведения Генриха Бёлля «Бильярд в половине десятого», которые наилучшим образом отражают суть этого антифашистского семейного романа-воспоминания.
Действие романа охватывает всего один день – 6 сентября 1958 г., наполняясь при этом воспоминаниями пятидесятилетней немецкой истории от 1907 до 1957 г. В центре истории – семья Фемелей, состоящая из трех поколений архитекторов: Генриха Фемеля, его сына Роберта Фемеля и внука Йозефа. Ядром, связующим всю композицию романа, является юбилей Генриха Фемеля, которому 6 сентября 1958 г. исполняется восемьдесят лет. Это дает повод автору и его героям оценить прошлое в исторической ретроспективе.
Бёлль часто пользуется библейской символикой, наполняя ей свой роман. Так Генрих Фемель: творец, созидатель, – ассоциирует себя с библейским Авраамом, основоположником большого рода. Более пятидесяти лет назад полный надежд на успех и личное счастье Генрих Фемель подал на конкурс свой проект возведения аббатства Святого Антония, и осуществил свой проект. Но жизнь обманывает ожидания и надежды Генриха Фемеля на счастье. Он теряет 20-летнего сына Отто (погибшего под Киевом), который принял «причастие буйвола» и невестку Эдит; а жена Иоганна, оказывается в лечебнице для душевнобольных. В романе существенную роль играет следующее противопоставление: принявшие «причастие буйвола» – те, кто поклоняется силе и милитаристской власти и в результате пропаганды, становятся нацистами, противопоставляются принявшим «причастие агнца» – жертвам этих «буйволов». Все это восходит к библейской антитезе «агнцев» («овцы») и «волков», подчеркивая чистоту, невинность, жертвенность одних и слепую жестокость, и антигуманную сущность других.
Так мы узнаем, что сын Генриха Роберт Фемель, будучи гимназистом, клянётся не принимать «причастие буйвола». В юности он вместе с группой сверстников вступает в борьбу с фашизмом. Из-за этого ему приходится бежать из Германии в Голландию, как ранее его другу Шрелле, спасаясь от преследования нацистов, на грузовом судне. Вернувшись через несколько лет на родину, он оказывается в армии; но его служба оборачивается местью за погибших друзей. Роберт – подрывник: во время войны он «обеспечивает сектор обстрела» и без сожаления уничтожает построенное отцом аббатство святого Антония. Для него эти руины – памятник ошибок прошлого Германии, которые никогда не должны повториться. Поэтому аббатство – это символ всей истории Германии. О церковниках и монахах Бёлль пишет, что они вместе с нацистами с факелами в руках «отпраздновали наступление новой эры, эры “жертв и страданий”». Это также дает понимание, почему Роберт взрывает аббатство. Для Бёлля Церковь – отпавший от Бога и его заповедей институт. А темы ложной «фарисейской» религиозности и «квасного патриотизма» являются сквозными в творчестве Бёлля.
Бёлль, стремясь оценить и понять послевоенную действительность, выделяет прошлое и настоящее. Сцены из прошлого, повторяясь вновь и вновь по мере продвижения текста от начала к концу повествования, наполняясь новым содержанием, в итоге как бы прорастают в настоящем времени. В книге происходит слияние прошлого, настоящего и будущего – их нерасторжимость.
Почему «Бильярд в половине десятого»? В послевоенное время Роберт проводит каждый день в отеле с половины десятого до одиннадцати, играя в бильярд вместе с Гуго (гостиничным боем). Для Роберта Фемеля в игре в бильярд открывается сущность мира и его жизнь. Метафора удара – это взрыв аббатства:

Поэтому роман изобилует метафоричностью, которая не всегда может быть уяснена.
Подытоживая можно сказать: «Бильярд в половине десятого» сложный, типично немецкий роман, который стоит читать, хотя бы, потому что в нем находит свое воплощение тема «непреодоленного прошлого».

Одна из тех книг, с которыми у меня сильная эмоциональная связь. В своё время именно этот роман я целыми цитатами выписывала и позже их заучивала, и теперь листаю пожелтевшие страницы со старыми пометками и ностальгирую, как приятно снова держать эту книгу в руках!

Много сказано об этом романе, кто-то считает его устаревшим, кто-то недоволен отсутствием сюжета. Так и есть, название не обманывает, дословный перевод звучит как «Взгляды/размышления клоуна» и это ничто иное как отражение общества того времени (послевоенной Германии) в одном человеке. Главный герой далеко не ангел, Бёлль наделил его своими недостатками – он своенравен, резок в высказываниях и ему свойственно видеть других виновными в своих неудачах и скверном финансовом положении. Он постоянно просит кого-то о чём-то, а рассказ наполнен колкостями и сарказмом, которые Ганс (главный герой) постоянно отпускает в сторону тех, с кем имеет дело. Временами эта черта в нём даже привлекает, он смело может назвать «собакой» агента, пытающегося заработать на нём. Телефонный разговор с матерью – это шедевр! Как же тонко выписано! «Я хотел бы поговорить с вашей дочерью….» (которая по вашей вине погибла на поле боя, сожалеете ли вы об этом?). О, он знал, что эта выходка может и заденет её, но не так уж сильно, лишь подразнит.

Многое было сказано в предыдущих рецензия по поводу сестры главного героя - Генриетты, отправившейся на фронт, и каким было отношение к её смерти за национал-социалистические принципы в семье. Нет, автор устами своего героя не обругивает мать напрямую, он метко с помощью диалогов показывает, каая это лицемерка, холодная и расчётливая. Как она спокойным тоном говорит, куда отправилась её дочь, и тут же просит Ганса чистить яблоки тоньше – равнодушие к родному человеку и тошнотворная бережливость. Контрастирует также её нынешняя работа в каком-то «антирасистском комитете», где она перед туристами в музее Анны Франк раскаивается за всю немецкую нацию, но не раскаивается перед семьёй за своё отношение к дочери. А эпизод с обожжённой картой семёрки черви? Как же сильно! Не буду его пересказывать, но он пронзил меня в самое сердце.

Тема религии не так затронула меня, как внутрисемейные отношения Шниеров. Знаю, что сам Бёлль относился к ней скептически, и может то, что говорит и думает Ганс в этой книге – это мысли самого Бёлля. Абсурдность католического общества, которое живёт (жило тогда) по надуманным себе правилам, сегодня, наверное, вообще вызывает лишь усмешку. Да и сама Мари… и из неё ни главный герой, ни Бёлль не делают ни святошу, ни интеллектуалку - в какой-то момент даже сам Ганс отзывается о ней как о «не очень умной», эпизод с окровавленным бельём также спускает на землю эту недоступную, всё время ускользающую девицу, которой то стыдно, то неловко за своё положение.

Интересно и описание городов – Оснабрюка, Кёльна, Бонна, автор наделяет их своими нравами и характером. Виднее, конечно, самим немцам, остались ли они такими сегодня, но я не могу не подчеркнуть эту особенность романа. Мимоходом здесь, где-то на фоне разыгрывается политическая борьба между социалистической и христианской партиями (невольно вспоминаешь, что они сегодня). Этот маленький, но интересный штришок я подметила уже перечитывая роман. Издательство КАРО не потрудилось сделать сноску аббревиатурам, поэтому читая роман в первый раз я даже не совсем поняла, о чём речь.

Для меня прелесть этого романа даже не в общей канве повествования, а в мелких эпизодах – булочке, выпрошеной у пекаря, полиции, роящейся в грязном белье и личной жизни гостей города, полных горькой иронии диалогах. Вот оно то лицемерное общество, отношения между людьми, которые главный герой называет «Mensch-ärgere-dich-nicht spielen» (не знаю, как это у нас перевели).

Пару слов о языке: читала и перечитывала в оригинале. До сих пор, не подписав перевод некоторых слов в первый раз, приходилось лезть в словарь и сейчас. Роман написан просто, без особых изысков, но иногда попадаются словечки и выражения, употребляя которые сегодня, можно сойти за чудака, изъясняющегося по-книжному. Тем не менее, благодаря мелочам, наблюдательности главного героя, роман изобилует деталями и рисует читателю полноценную панораму эпохи и того общества.

С удовольствием вернулась к этой книжице, она мне по-прежнему очень дорога.

Субботе 6 сентября 1958 года никогда не стать четвергом 16 июня 1904 года. Bloomsday был обречен на существование, отмечать Fähmel Tag никому не придет в голову. Никто не будет гулять по Кёльну Бёлля, как по Дублину Джойса, и заходить около девяти в кафе "Кронер" и заказывать сыр с перцем — сорок пять граммов сыра и с наперсток перца, все хорошо вымесить; — никто не будет утром, с половины десятого, катать белые шары по зеленому полю, красные по зеленому в отеле "Принц Генрих". Потому что каждому, кто решится это сделать, придется не только раз и навсегда принять "причастие агнца", но и пропустить через себя боль, скорбь и разочарование трех поколений семьи Фемель. А это не так просто. Это вам не бараньи почки бургундским запивать.

Мало кто рассказывает истории так, как этот тихий, меланхоличный немец Бёлль. Он не любит рубить с плеча и раскрывать карты, а ведь казалось бы, такая простая история: это старик Генрих Фемель — он талантливый архитектор, он построил аббатство Святого Антония и, приехав в этот город, он раз и навсегда вывел себе рутину и положил не отступать от неё; это его сын Роберт — он посредственный архитектор, он взорвал аббатство Святого Антония, которое спроектировал его отец, и он, вернувшись в этот город, раз и навсегда вывел себе рутину и положил не отступать от неё; это его внук Йозеф — он молодой архитектор, он отказался восстанавливать аббатство Святого Антония, которое взорвал его отец, которое построил его дед, и в его жизни только сегодня, 6 сентября 1958 года, произошло событие, которое, возможно, заставит его, покинув этот город, раз и навсегда вывести себе рутину и положить не отступать от неё.

И если бы история предстала бы перед нами в таком виде, мы бы читали книгу Ремарка, а не Бёлля. Но вернёмся к повествованию такому, какое оно есть, а не могло бы быть если. Структура романа уникальна тем, сколько раз автор меняет героя, от лица которого ведется повествование. Происходит это не раз и не два, а из главы в главу: первая рассказана от лица Леоноры, секретарши Роберта, во второй вступает портье из "Принца Генриха", третья — Роберт, в четвертой мы первый раз встречаемся с Генрихом Фемелем лично, а в пятой — с его женой Иоганной, шестая — снова Роберт, седьмая отдана его одноклассникам — другу и врагу — Шрелле и Неттлингеру, в восьмой слово дают сыну Йозефу и его невесте Марианне, девятая — опять Шрелла, десятую главу на два голоса нам рассказывают Роберт и его дочь Рут, одиннадцатая отдана Иоганне, а в последних двух главах практически каждому герою дают внести последние штрихи в историю семьи и страны.

И каждый из этого множества рассказчиков помогает нам понять семью Фемелей, её мужчин и их историю, пропуская их через свое собственное восприятие, что позволяет видеть героев с разных сторон — каждого описывают многие. Именно это "многоголосье" дает автору возможность уместить историю длинной в пятьдесят лет в один день.

Отдавая сразу столько параллельных нитей в руки читателя, Белль на каждой завязывает приметный узелок, а то и несколько, чтобы читатель цеплялся за них взглядом и мог проследить, к чьему клубку эта нить: Роберта, Генриха, Иоганны. Затем и катятся белые шары по зеленому полю, красные по зеленому.

Белль во многих своих произведениях очень страшно пишет о фашизме и войне, не описывая не только ужасов войны, но и просто военных действий. Вся трагедия произошедшего показана через обыденную жизнь, незаметные приметы и привычки своих героев. Вот и в "Бильярде" старший Фемель, к своим 80-годам переживший две мировые войны, создает вокруг себя жизнь полную ритуалов и традиций, чтобы иметь хоть что-то постоянное, пережив ужас и хаос Первой мировой. Завтрак каждое утро в течении 50 лет в кафе "Кронер" как способ удержаться хоть за одну константу в своей жизни, после того, как сын взорвал главное творение рук отца, а жена вынуждена скрываться в клинике для душевнобольных.
Возвращаясь с войны, которая ему претила и претит до сих пор, его сын Роберт сам, не ведая того, выбирает способ отца в попытке укорениться в городе, где почти каждый принял "причастие буйвола" или не противился ему, а те, что остались верны "причастию агнца" погибли, как его жена Эдит.

Казалось бы, Бёлль каждый раз пишет об одном и том же, но до той поры пока он это делает так, читать его не перестанет быть удовольствием.

Первое мое знакомство с Бёллем. Возможно, стоило взять что-то иное, "Глазами клоуна", как советуют многие, но как уж получилось. До этого я не лезла в литературу "потока сознания", хотя мы изучали Джойса и Пруста в вузе, я так и не рискнула окунуться в мир мыслей, внутренних и внешних непрерывных монологов. Но когда-то же надо начинать?

От книги остались смешанные впечатления. Формально всё происходит в течение одного дня — 6 сентября 1958 года, когда архитектору Генриху Фемелю исполняется 80 лет. Судьба его непроста: выстроенный сценарий собственной жизни пошел не по плану: Первая и Вторая мировые войны, смерть детей в раннем возрасте; бегство одного из сыновей за границу в попытке скрыться от "причастия буйвола" (завуалированное представление нацизма), и переход на сторону палачей второго сына; жена, упрятанная в дом для душевнобольных ради ее же спасения; гибель любимой Генрихом невестки; взрыв аббатства, давшего ему когда-то старт в карьере архитектора... С этой историей мы и знакомимся на страницах романа.

В принципе, сам сюжет прост, если отбросить многословные рассуждения и вынырнуть из потока сознания, в который Бёлль нещадно погружает читателя. Запутаться, чьи сейчас мысли и воспоминания перед тобой, довольно просто, я частенько спотыкалась на целых абзацах, прежде чем понимала, что пальма рассказчика передана уже другому персонажу. Книга явно не рассчитана на быстрое чтение, тем более ее не получится пробежать глазами по диагонали, здесь нужно именно сидеть и читать, думать, вникать.

Расстроили меня герои. Почему-то мне никак не удавалось ощутить их реальность, многомерность, живость. Я подозревала, что меня ждут те самые немцы: сдержанные, холодные, отстраненные, замкнутые, но чтобы настолько... Жизни нет ни в ком из персонажей, и если старому Фемелю я еще могу простить такое абстрагирование от реальности, блуждание по коридорам прошлого (всё-таки дедушке уже 80, немалый срок), то вот всем остальным — нет. Некоторые сравнивают эту книгу с книгами Ремарка, но герои Ремарка как раз чувствуются живыми, трехмерными: они переживают, любят, ревнуют, разочаровываются, злятся, смеются. И они делают это в моменте, здесь и сейчас, а не когда-то там в прошлом, когда трава была зеленее, а деревья выше. Герои Бёлля — картонки, похожие один на другого не только характером, но и способом мышления, философией. И их диалоги (когда они случались), они не выглядят как разговор двух людей, люди, живые люди, так не общаются, даже если им нечего обсудить между собой. Со стороны выглядит как кукольная постановка, где марионетки делают и говорят то, что нужно автору, но жизни за этим нет.

Если отстраниться от персонажей, то Бёллю удалось передать свое отношение к войнам, нацизму и послевоенному периоду. Думаю, многим стала очевидна аллюзия на разрушение и восстановление Германии через построение, взрыв и перестройку аббатства. "Среднее поколение" Роберта Фемеля, сына Генриха, уничтожало то, что было построено их предками, а новое поколение — сын уже Роберта, Йозеф, должен возродить обращенное в пепел прошлое. Да и сам период нацизма (как и первой мировой) автором освещен как-то неохотно. Я в курсе, что Бёлль был антинацистом, но коль уж взялся рассказывать о своей стране того периода, то освещай тему полностью, а не урывками, маскируя гитлеровский режим под "причастие буйвола". И да, если бы я заранее не знала, что понимается под буйволом и агнцами, то бросила бы читать еще в самом начале, потому что сидела бы в недоумении: какие буйволы, какие агнцы, а можно вещи своими именами называть?

В общем, не знаю, смутное впечатление, ощущение от романа. Будто посмотрела черно-белое немое кино: в общем и целом понятно, что происходит, но сидеть и догадываться по жестам и движениям губ утомительно.

3,5/5