Шампанское с желчью

Философско-эротический роман написано в аннотации. Добавить было бы неплохо психологический и антисоветский.

Здесь, наверно, необходимо затронуть и жизнь самого Фридриха Наумовича Горенштейна. Отца расстреляли в 37, мать умерла в эвакуации. Какое-то время жил в детском доме. Все это сформировало его взгляды и характер. Злопамятный и мстительный дабы выживать в жестоком мире. Но в глубине души огромная Тоска и Боль по родителям. Именно исходя из этого стоит читать произведения Горенштейна.

Сережа Суковатых - мальчик, юноша очень эмоционально - лабильный. К тому же ему неизвестна родительская любовь. Матери – по причине смерти в ранней молодости, отца-гинеколога, так и не простившего жену за измену с волейболистом, и видящего в сыне схожие с ней черты. Первая любовь в отрочестве заканчивается неудачным сексом и выпитыми чернилами. Страсть в молодости – шоком и разочарованием, ведь ему предпочли другуЮ – выпитым йодом.

А между этими катастрофами множество мелких событий, наполненных плотской любовью, которые так и не смогли насытить романтическую натуру. «Медовое море небесной любви Телесным испортили дегтем»

Но если в романе и есть Трагедия, то она не столько личностная. Скорее это трагедия советского общества, в котором жил главный герой. Где ложь сквозила из всех щелей. Правда, людям нежившим в стране где «секса не было», а гомофобия была закреплена не только уголовным кодексом, но и мнением трудящихся, понять это сложно. Хотя....

И конечно в романе отношение автора к стране и строю, а сама книга для тех, кто не боится слышать правду.

«Россия тоже красивая, – сказали Каролина, – но она, как это сказать… Неубранная… Неубранная квартира. Я была в коммунальной квартире, где живет Вадим, там в коридоре дорогой дубовый паркет, но разбитый, грязный, заплеванный, мокрый. Такая и Россия – неубранная. Много несчастных животных, много собак возле помоек, грязных несчастных и злых, недоверчивых. Я хотела одну покормить, она мне показала клыки, зарычала. Злые и обиженные собаки мне русских людей напоминают с улицы. Тех, которые на улицах толкаются и ругаются. Ты, Серьожа, опять обижаешься. Вы, русские, очень обидчивые. Других вы ругаете, особенно евреев, а сами очень обидчивые и вам нельзя говорить правду»

Невеселая история непонятного человека, юноши с тонкой душевной организацией, картонным идиотом-отцом и как на подбор неудачными любовями.

Вначале внимание заострено на сюжете с неким ромео-джульеттовским оттенком: означенный юноша Сергей влюбляется в дочь любовницы своего отца-гинеколога. Затем старшие ссорятся, а младшие... Ни философией, ни эротикой не запахнет на страницах этого романа, зато будет много физиологии и какой-то недопедагогики, выраженной в мучениях Сереженькиного отца. Трепетные влюбленные читают в папиной книжке про клиторы и влагалища, родители больше всего волнуются о возможной беременности нежной самочки и решают проблему радикально, несмотря на наличие в сюжете презервативов. Самочка о контрацепции уже знает и намерена-таки познать радость плотских утех, но затея проваливается (по крайней мере, в части получения удовольствия) - очевидно, по причине излишней трепетности партнера. Вот и вся любовь. Дальше будет много других мясистых щелей для Сереженькиной торчащей опухоли (авторский слог отличается изысканностью), но... вся эротика получается такой болезненной, неловкой, раздраженной и злой, что вызывает одну жалость и отвращение. Этому способствуют и обстоятельства, в коих происходит секс, и общий антураж непродолжительных "игрищ". В сущности, одно чувство отвращения испытывает от всех телесных радостей и наш герой. А всё почему? Наш герой жаждет любви и романтики! Это ненасытные женщины зовут его и умоляют, и усердно посвящают в свои интимные пажи с неизменным обломом. Сумбурный финал романа возвещает полную безысходность.

Мораль, опять же полупедагогическая, получилась такой: если заклиниться на неудаче первого опыта, на физиологии, можно так и не узнать, что секс - это не только когда надо срочно запихнуть торчащее в мясистое. Неплохо бы, чтоб с кем-то вместе было взаимно хорошо, и тогда чем дальше это "вместе" - тем лучше. Автор эту мысль передал, в общем, ярко, но с очень уж мерзким привкусом.

Фридрих Горенштейн мало знаком российскому читателю, его мало печатали при жизни и незаслуженно забыли сейчас. Меж тем поднимаемые писателем проблемы актуальны и по сей день- проза Горенштейна философская, и это не лично- экзистенциальная философия, а связанная с социальной проблематикой; человека по Горенштейну нельзя рассматривать вне социума, его судьба неразрывно связана с судьбой его многострадальной родины. Особенно хорошо это видно в романе " Попутчики". Не разгадан до сих пор до конца удивительный по силе художественного воздействия философский роман " Искупление". Но и в малой прозе Горенштейн верен себе. " Куча", пишет автор, в древнеегипетском трактате- это "познаваемое неизвестное", в повести же слово это приобретает негативный оттенок. В "кучу" свалены прошлое и настоящее страны, дурное и хорошее, люди с прекрасной душой и мелкие подлецы-карьеристы... Главный герой повести- математик, доцент, его дед когда- то, будучи человеком образованным и дворянином, по моде тогдашней "ходил в народ", и нашему герою пришлось сделать то же, правда, не по собственному желанию. По какой- то надобности потребовалось поехать в дальнее Подмосковье, но это оказалась настоящая глушь: рейсовые автобусы от станции ходят раз в три часа, кругом безлюдные поля, весной и осенью река разливается, отрезая поселок от цивилизации, а живут здесь не в крепких избах, а в бараках с земляным полом; ежедневные развлечения - пьянство и драки. "Хождение в народ" началось уже в автобусе- герой в хорошем пальто и дорогой шапке, с кожаным портфелем оказался в буквальном смысле прижат к беднейшему населению с его тюками и торбами; а дальше все куда- то разбежались, автобус из-за разлива реки дальше не пошел и высадил нашего доцента в чистом поле- ни людей,ни огонька, темно уже и мокрый снег " плюется в лицо". Не успел он сделать и двух шагов, как провалился в глубокую яму, да ещё и ногу сломал. А что? Обычная российская яма, разрытая несколько месяцев назад для прокладки теплоцентрали, а трубы ещё не положили. Так бы и пропал наш герой на дне ее в холодной жиже, но через пару часов проезжал, по счастью, на очередной вызов в бараки участковый на велосипеде - помог, вытащил. Молодой хороший парень, добрый, со здоровой душой, только идейный очень - для него марксизм "такое же естественное явление ", "как часть природы". Герой пристроен на ночлег в крайний барак- здесь живёт почтенный старец, в Революции ещё участвовал, 97 лет ему уже. Что же поведал "мудрый" старик нашему герою? С удовольствием вспомнил, каким был сильным, умным, и как задушил однажды женщину, посмевшую его оскорбить. Да он многих перебил- передушил, но "то было дело государственное", а это- личное, дорогое сердцу. К этому моменту читатель пребывает в лёгком шоке от общения "с народом". Но есть,к счастью, и другие жители, носители всего хорошего в людях- такова строгая старуха Софья Тимофеевна и ее малограмотная подруга Лизавета. Письмо последней требуется перевести "на нормальный" язык, а то дочь отказывается читать - "непонятно и муж смеётся". А в письме этом вся душа матери - и доброта, и одиночество ее, и ожидание приезда родных... Если записать все то же сухими, бюрократическими фразами, то душа из письма исчезнет... Как много вместо добрых, святых, " племенных" слов стало других, "больных изнутри", годных только на пошлости и лозунги!.. Наутро герой перебирается в местную котельную и встречает неожиданно родственную душу- тоже кандидат наук, математик, но силою обстоятельств оказавшийся здесь в роли инженера котельной, а проще, истопника. Как хорошо отогреться душой, обсудить проблемы науки и культуры! " И сам Аркадий Лукьянович и многие его коллеги в науке и культуре были людьми, любящими свое призвание, талантами, готовыми без остатка посвятить себя поискам тайн бытия...но вместо этого удовлетворяли мелкие нужды государства". Настоящие научные цели забыты, осталась лишь борьба за почести и привилегии. Как духовно близки оказались герои! Обещались уж не терять связи, обменяться телефонами- но тут в котельную вваливаются пьяные агрессивные истопники, и вдруг стушевались интеллигенты, привычно испугались чего- то... Расстались, не попрощавшись. Очередное мелкое предательство своих идей, чести... Но какая честь у "дворового" интеллигента? "Лишь бы не выпороли на конюшне"; а могут и " сожрать" - тело у интеллигента мягкое, нежное, поэтому не снимает он никогда защитный " идеологический панцирь," "даже спит в нем"... Но вот машина подана,можно ехать, попрощавшись со всеми, "нацепив улыбку благонадёжности"; удобная вещь эта улыбка! Можно " снять с одного лица и прицепить на другое". В дороге думается о разном: а есть ли в человеке душа? Раз болит, значит есть... Но тургеневский Базаров и Сеченов доказали ведь, что нет ее, а есть лишь рефлексы головного мозга. Капали серной кислотой на лапу лягушки, солевой раствор на ее головной мозг... Так обожествлен был человек, что страдания братьев наших меньших должны были послужить его нуждам... А потом дошло и до человеческих страданий... Хотя есть люди, вроде живые, но душа давно умерла в них, они стали "ходячим прахом". " Мы не можем признавать в изуверах разного калибра, разных верований и разного происхождения присутствия Божественной души только потому, что они имеют человекообразный облик... Мертвые уши их не слышат игры на Божьем рояле, и потому жизнь их физиологична, а смерть бесплодна." Среди монотонного пейзажа промелькнуло вдруг человеческое тело в грязи, наверное, пьяного. Человек обхватил голову руками, шапка лежит рядом- как будто просит он у Бога чего- то в бессильной жалобе... Чего же просит этот "Человек России", затерянный в бескрайних ее полях? "Может, он просит мгновенной смерти, чему способствовали бы переутомление, голод, непосильный труд, через которые прошел этот человек за тот исторически короткий период развития страны, летопись которой скорей напоминает историю болезни? "А может, ему всего- то нужен стакан горячей воды, поданный доброй рукой?.."