Котлован

Честно говоря, меня ошеломила эта повесть. Очень жаль, что она так и не попала мне в руки в школе, очень хотелось бы обсудить её со своей учительницей, высказать свои робкие рассуждения, докопаться до большего, но самое главное – прожить её не в одиночестве и постараться ничего не упустить.

Я была уверена, что легко прочту эту повесть, но это оказалось огромным заблуждением – стиль автора не может оставить никого равнодушным, ведь сквозь слова и образы нужно буквально прорываться: они давят, словно специально сопротивляются, не дают пройти. Ты читаешь книгу, а слышишь будто бы внутренний голос, да только не свой. Чужой. Он странный, повествование не похоже на привычное, но чем сильнее сопротивление, тем больше тебе хочется идти дальше и вникать во всё происходящее. Идти вперёд страшно, от сатиры горько и в какой-то момент хочется бросить всё и уйти, но это не так просто. Рассказывать о сюжете не хочется – я либо опошлю его своим корявым пересказом, либо смогу передать лишь малую часть из огромного полотна, которое соткал автор.

Это нужно читать и переживать. Главное – не сдаться в самом начале.

Очень сложно выставлять оценку тому, что совсем не поняла.

Но попытаюсь.

Я не могу судить язык. Вернее могу, но не хочу. Аннотация нас убеждает, что

Мой язык и сознание очень сильно и упорно сопротивлялись насильственному расширению. Может быть поэтому читать книгу было для меня истинным испытанием.

А может быть потому, что ни один герой, ни один поступок и ни одна идея не нашли во мне поддержки и понимания.

И скорее всего потому, что слова и фразы для меня - трансляторы идеи и информации, а у его слов и фраз как-будто сбился алгоритм. В итоге даже ребенок, вызывавший у всех любовь и умиление, у меня вызывал лишь неприязнь и раздражение.

Ну а главная претензия наверное к невероятности. К невероятности существования описываемых в книге людей, их взаимоотношений и их идей.

Поэтому невольно начинаешь вспоминать, что мне эту книгу рекомендовали как антиутопию. Не знаю, показалась ли мне книга таковой...

Еще раз повторюсь, так и не поняла, что же я прочитала.

Довольно странная книга, хорошо, что хоть не велика по объему. Но все равно у меня была досада, что потратила зачем-то на нее два вечера… И ладно бы мне это задали читать как студентке филфака, так нет же! Сама изволила.
Впрочем, из плюсов могу отметить хороший слог, много красиво-остроумных фраз, которые хочется тут же сунуть в свой гербарий классных фраз. Но на этом плюсы заканчиваются. Весь текст представляет собой большущий памфлет, едкую сатиру на строителей коммунизма первой пятилетки. Книга написана в 1929-1930 гг, она не была опубликована, автор подвергался гонениям и книга увидела свет лишь в годы перестройки, когда критиковать соцреализм стало можно и нужно.
Из-за этого сарказма книгу и не печатали в СССР.

Книга практически без сюжета. Аллегории и аллюзии громоздятся и громоздятся и вся это фантасмагория очень скоро приедается и становится дико скучно так, что сквозь текст приходится продираться как через чащобу. Очевидно, что остроумие в таких дозах – это тоже не к добру, это утомляет.

Рабочие роют Котлован – это основа будущей счастливой жизни, основание под здание коммунизма. Пролетарии, роющие котлован живут в бараках в ужасной нищете. Они измождены, плохо одеты, убоги умом и духом. Параллельно идет коллективизация, раскулачивание, создание колхозов. По этому поводу тоже много гротеска и прочей фантасмагории.

Есть Вощев – убогий человечек, который ищет смысл в жизни и в происходящем. Есть буржуйская женщина (символизирует прошлое), она умирает. Есть дочь этой женщины - девочка Настя (символизирует светлое будущее, которое для неё же вроде как и строят). Девочка умирает, так как живет со всеми в бараке в непригодных для жизни условиях. Есть еще несколько персонажей – активистов, партийцев и к ним примазывающихся. Эти персонажи неразличимы. Одного с другим местами поменяй и не заметишь. Образы этих героев никак не похожи на тех светлых, прекрасных строителей коммунизма, которых тогда изображали авторы, которых печатали. Атмосфера бытия этих Платоновских героев серая, нудная, безрадостная и бесперспективная. Автор нам показывает какбы тщету коммунистического строительства. Но все же, я думаю, что не весь тот огромный труд огромной страны был впустую. Заводы, фабрики, ГРЭСы , образование, которое было предоставлено на 90% неграмотному населению, полет в космос, в конце-концов – это все же не мало!

Могу рекомендовать книгу тем, кто любит остроумный слог и не боится мрачного обществознания.

Аннотация к книге сразу сообщила мне заглавными буквами, что это ЗАПРЕЩЕННОЕ когда-то произведение талантливого писателя, классика МИРОВОЙ прозы и ШЕДЕВР ОТЕЧЕСТВЕННОЙ антиутопии, из чего сразу стало понятно, что сейчас мне опять расскажут о кровавом совке, ибо чем громче крик, тем больше грязи выльется на советское прошлое.
Тоскующий рабочий Вощев присоединяется к артели, которая роет котлован для великого здания будущего. Сюда должен переселиться местный пролетариат, а в перспективе и трудящиеся всего мира. Проект здания постоянно меняется, не закончив строительства, рабочие отправляются в деревню организовывать колхоз; котлован становится шире и глубже; светлое будущее оборачивается потоком страданий и смертей.
Книга написана избыточным, намеренно неправильным странным языком, который вообще присущ этому писателю, а в «Котловане» эта странность достигает высшей степени. И если обратить внимание, то данная манера изложения имеет определенную цель – придать роману максимально мрачный и унылый тон серой вязкой безысходности. Ведь если, например, написать не просто «съесть», но «спрятать плоть… убоины в своё тело», то впечатление меняется кардинально.
Этот роман Платонова, человека, глубоко встроенного в советскую систему и никогда не выражавшего публичного несогласия с линией партии, почему-то называют самых страшных книг о стройках социализма, преобразованиях в деревне и советской жизни вообще. Хотя в начале 1930-х, практически одновременно с работой над «Котлованом», Платонов пишет газетные статьи о своих журналистских командировках на ЛМЗ, в колхозы, только что созданные на Средней Волге, и в этих статьях нет даже намёка на критику или недовольство происходящим.
Повесть была предположительно написана в 1930 году, а впервые опубликована в Лондоне (журнал «Студент») и Франкфурте-на-Майне (журнал «Грани», № 14) в 1969 году. То есть обычный путь каждой книги, использующейся для создания отвратительного, мрачного, безысходного образа советской действительности – самиздат, заграница, а затем только Советский Союз. Думаю, что никто бы об этом романе и не узнал, если бы в определенное, как раз в то время, не был кинут клич скрести по сусекам на предмет очернения нашего прошлого. Наскребли в том числе и «Котлован». Я, например, ничего жуткого и антиутопичного в романе не увидела, а притянуть нужные смыслы к чему бы то ни было – вопрос желания и возможностей. Не претендую на истину, но значение и гениальность этой книги и ее влияние на мировую литературу сильно преувеличены.
Последнее время таких открытий становится все больше. Астафьев, Солженицын, Леонов и многие другие – их книги стали инструментами в опорочивании, очернении советского прошлого, опошлении и принижении подвига людей той эпохи, воспитании нового поколения в страхе перед мрачным и серым «совком». Но то, что у «Котлована» неожиданно низкая оценка на Лайвлибе, говорит о том, что это постепенно это становится видным. Я надеюсь.

Начнем с того, что повесть "Котлован" была написана в период активной работы Сталина - с 1929-го по апрель 1930 года. Платонов лично был свидетелем ликвидации кулаков и коллективизации. О чем нам собственно и повествует в своем произведении. Вместо вымышленных веселых будней тружеников мы получили боль и трагедию человека.
Но Платонов не похож на типичных русских писателей, ведь он очень легко пишет. Столь щепетильная проблема читается очень легко, но и в то же время проникает в тебя, оставляя непоправимые , а иногда даже печальные и ужасающие эмоции. Именно из этого произведения понимаешь весь ужас сталинских репрессий и их последствия.Смысл философской повести Платонова заключается в разоблачении созданного «всемирного счастья». Энтузиазм первых лет революции оказывается лишь рытьем собственной могилы. Появляющиеся на строительстве котлована крестьяне работают «с таким усердием жизни, будто хотели спастись навеки в пропасти котлована». Так постепенно Платонов приходит к мысли об отдалении людей от той истины, которой они готовы были посвятить себя без остатка.
Сам Сталин запретил публиковать это произведение. Долгое время его изучали в подполье. И хотя вождь народа любил писателя и считал талантливой личностью, Андрея Платонова ждали репрессии и преследования. Лидер так и не простил мастеру его остроты и реалистичности в рассказе.
Эта повесть оставила во мне неизгладимые впечатления, пусть и очень печальные.А главное показывает всю суть это мира и заставляет задуматься над тем, из-за чего происходят войны,а так же к чему они приводят...

Есть книги, которые в теории стоит перечитывать. А есть такие, расставание с которыми приносит радость. Вот "Котлован" такой. По мне, самое ужасное,что эта повесть отнесена к разряду чуть ли не гениальных...это классическая литература,понимаете? Вот я не понимаю. Увы,но мне кажется, что советская литература навсегда осталась в своем ограниченном советском пространстве. Она как газетная статья, которая актуальна здесь и сейчас, а завтра представляет собой никому ненужный набор букв. Меня даже не трогает идея перевернутости жизни, мрачность рассказа о людях, строящих счастливый дом будущего, который оборачивается могилой, котлованом. Это все красивая теория. А на деле какая-то невнятная архисоветская ерунда.

Как рассказать о том, что такое тоталитаризм, без назидания, нагнетания и попыток погружения типа "представьте, что вы попали"... Это всё не сработает. Как сработает — только так, как у Платонова.

Произведение погружает в ужас и повергает в ужас. На страницах — ужасные обстоятельства, на душе — ужасные впечатления. Медленное сползание вниз по спектру бессмысленности передано очень достоверно. Читать одновременно и тяжело, и не оторваться, читал как будто отвращённо заворожённый.

Повествование очень ленивое, сюжет тянется как будто один большой день, это не выглядит захватывающим чтением, но захватывает и не отпускает именно своей инфернальностью — не чередой событий, а тем, какие это события и какие герои, и каким языком описаны.

Язык просто невероятный. Никогда ещё такого не встречал. Сперва выделял цитаты на каждой странице, потом понял, что бесполезно, вся книга одна сплошная цитата. Смесь Евангелия и партсобрания, смысловой былинности и канцелярских крючков. Употребить это одновременно кажется невозможным, и мозг просто физически устаёт, но при этом я восхищён тем, как автор сбалансировал эти несочетаемые ингредиенты. Ощущения от этого блюда — "это невозможно есть, дайте ещё".

Книга дьявольски точно передаёт чувство страшного эксперимента, ненатурального мертворожденного мира, в котором живые люди становятся человекоподобными существами, и для этих существ пробуждающиеся внутри признаки жизни означают смерть, ибо "живым" в нашем понимании в этом пространстве делать нечего. Смерть разных персонажей чем дальше тем больше кажется самым нормальным, что происходит на страницах книги.

Все персонажи книги получают своё место, непонятно кто здесь герой второго плана, каждый выхватывается прожектором в своё время и становится главным. Это тоже мастерски прописано.

Честно говоря, для описания впечатлений от книги не хватает слов, настолько она обескураживающая и гениальная. Рекомендую ли читать — совершенно точно да. Здесь не будет интеллектуального или событийного наслаждения, но будет именно опыт проживания, насколько он возможен в литературе. Тот случай, когда "краткое содержание" или рецензия вообще не даст представления о том, что там за обложкой.