Гренландский дневник

Потушили свечу и стали засыпать. Раздался громовой храп одного из спящих. Он уподобился первой пушке, открывавшей длительный артиллерийский обстрел. Вскоре к нему присоединились все четверо спящих. Шум, который они производили, пожалуй, превосходил все подобное, что когда-либо можно было слышать за пределами Гренландии. Можно предположить, что здесь собраны воедино отборнейшие мастера храма со всего света. Храп каждого, возрастая в ярости и силе, уходил в глубину горла. Он приближался к извержению, которое, казалось, должно было бы вызвать смерть от удушья, но каждый раз её предотвращал приступ кашля. Испытав на мгновение облегчение, спящий несколько раз глубоко и сильно втягивал воздух, чтобы подкрепиться, и возобновлялись свою музыку агонии. В эти относительно спокойные промежутки у каждого из спящих в приглушенном, но не совсем угасшем сознании каким-то образом возникала необходимость почесаться. Хотя фактически почесывание не создавало такого сильного звука, какой производит большая блохастая собака, все же оно ни в чем не уступало энергии собачьих движений. Эти звуки в этом логове вплотную ко мне казались скрежетом железных когтей, царапающих сухую сморщенную моржовую шкуру.