Цитаты из книги Избранное

В тяжкие минуты ум человеческий удивительно проясняется.

Когда люди научились конструировать биомеханические организмы, кого они создали в первую очередь? Не других людей – во всяком случае, вначале, – не рабочий скот, не роботов, предназначенных для одной какой-нибудь функции. Они создали четвероногих друзей.

Максвелл угрюмо отхлебнул из банки. Едкая жидкость обожгла горло, фейерверком вспыхнула в желудке, но и это не помогло. Он остался трезвым и мрачным. Бывают моменты, подумал он, когда напиться невозможно, сколько чего ни пей. А как хорошо было бы сейчас напиться до беспамятства и не приходить в себя дня два!

В тяжкие минуты ум человеческий удивительно проясняется.

Им не выдержать испытания. Никогда нам, людям, не выдержать испытания. Так уж мы устроены, мы только и способны на провал. У нас вывихнутая логика, скверные, ложные побуждения, и ничего нельзя с этим поделать. Мы по природе своей близоруки, себялюбивы, самодовольны, где уж нам сойти с убогой проторенной дорожки.

Неприятности приключаются со множеством людей. Однако для каждого в подобном случае вопрос ставится просто: как найти выход из положения?

В том, чтобы жить по правилам, нет благородства, и радости тоже нет.

- Вероятно, человеку, далекому от моей науки, трудно оценить все значение дракона, - сказал Максвелл. - Пока еще не обнаружено ни одного реального подтверждения того, что подобное существо действительно где-нибудь когда-нибудь обитало. А ведь легенды о драконах - одна из характернейших черт фольклора Земли и некоторых других планет. Феи, гоблины, тролли, баньши - их всех мы обнаружили во плоти, но драконы по-прежнему остаются легендой.

Иногда любить что-то, бороться за что-то-это дорогое удовольствие

Со временем ненависть перегорает. И только тлеет, хотя и не исчезает.

Когда человек голоден, он имеет право на любую пищу, которую отыщет.

Суеверие питается недостатком знания.

– Теперь я знаю, кто я такой! – торжественно сказал Дух. – Я знаю, чей я дух.

– Ну и слава богу, – заметил Оп. – Перестанешь теперь хныкать об утраченном наследии предков.

– Но чей же вы дух, если позволено будет спросить? – сказал Шекспир.

– Твой! – взвизгнул Дух. – Теперь я знаю! Теперь я знаю! Я дух Уильяма Шекспира.

– По-вашему, на других его картинах изображена не Земля? Но этого не может быть! Ламберт жил в эпоху, когда ничего другого художник писать не мог. Ведь в космос еще никто не летал – то есть в глубокий космос, а не только на Луну и на Марс.

– Нет, в космос летали, – возразил Максвелл. – На крыльях фантазии. Тогда существовали и путешествия в космосе, и путешествия во времени – силой воображения. Ни один художник никогда не был ограничен железными рамками «сейчас» и «здесь».

Рано или поздно народы вырастают из детства и перестают играть войной.

Ни на земле, ни в небесах нет ничего невозможного.