Описание Эллады. В двух томах. Том 2

"Описание Эллады" - выдающееся произведение, посвященное истории Древней Греции, созданное знаменитым путешественником Павсанием, который, обойдя приходившую в упадок Элладу, оставил подробный рассказ о том, что еще уцелело. "Описание Эллады" - это поиск следов прошлого в культуре, в художественном вымысле и знакомство с разросшимся миром греческого влияния. Записки Павсания для нас бесценны.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

7 оценок

5
71%
4
14%
3
14%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 35

Рецензии

serenada127 февраля 2016 г.
Ах, Павсаний! Что бы мы делали без тебя? Как бы мы смогли перенестись «в то время» и узреть (пусть только и в воображении) чудеса, по сравнению с которым тутанхомонова моХилка все равно как осыпанная брюликами голда Ролекса на фоне Улисс Нардин или Бланкпейн.
Павсаний, как и мы, собственно турист, и пишет туристический путеводитель, очень точный, дотошный и пространный. Одно из преимуществ этого описания это то, что автор смотрит на все практически нашими глазами, т.е. восприятие образцов греческой культуры дается уже как бы извне, в то время, когда эта культура была уже мертва , это восприятие не её создателей, а коллекционеров и восхищенных ценителей, т.е. наш современный взгляд.
Начинаются описания областей с географии местности, с истории, воин, начиная от гомеровских времен (по возможности) заканчивая римским завоеванием, а иногда и временами Августа или Адриана. Далее плавно переходим к выдающимся людям этой местности, вождям, царям, победителям на Олимпийских и иных играх, их отцам, отцам их отцов и далее до легендарных времен богов и героев, в генеалогии которых, похоже, Павсаний разбирался не хуже протокольных записей римской курии. Далее архитектура города или руин оного (да, уже тогда были руины), примечательные здания, храмы, оракулы и собственно чем они замечательны. Кто создал всё это, кто был отец, отец отца и далее до 5-7 колена создателя, кто заказал ту или иную статую, картину, кенотаф, треножник и т.д., кто был отец заказчика (если это не полис, а конкретный гражданин), отец отца заказчика и далее до 7 колена и т.д. Всё это перемежается с пространными отступлениями к мифологии, истории и политике…
Стиль повествования достаточно сухой, справочно-информационный , по крайней мере, пока он не касается историко-политических тем. И тем не менее даже такое безэмоциональное протокольное описание бесчисленных шедевров просто ошеломляет, колоссальная насыщенность информации начинает утомлять. Поначалу я ещё пыталась отслеживать, что там было в Пестрой стое, а что в Керамике и т.д., но потом уже махнула рукой, берешь в руки отложенную несколько дней назад книгу, начинаешь читать и через несколько абзацев понимаешь, что я уже это где-то видела, т.е. уже читала, а где же тогда то, на чем остановилась? А фиг знает, прочтем ещё раз, все равно уже почти ничего не помню из ранее прочитанного. Мне лучше всего запомнились описания Спарты и Олимпии. Всё-таки есть что-то в этом, в самом факте посвящении статуи бога, героя ,атлета Юпитеру/Апполону и далее по списку не царями, тиранами, нуворишами, а благодарными гражданами города N.
Особенно доставляет например такое: на дороге, ведущей от деревни А в деревню Б, стоят три статуи, положим Персея, Меркурия и Пана, автор первой, положим, Поликлет (аргосская школа, сын такого-то, ученик такого-то), второй Пракситель (сын такого-то, ученик такого-то), третий Алкмеон (см. п.1, 2). Поставлены статуи (оригиналы, конечно) на средства такого-то, сына такого- то в честь победы и т.д…А вот в портике этой местной галлереи были такие картины: Аппелес изобразил то-то и то-то, Парасий ещё вот это и т.д….Вот так - сейчас копии этого самого Поликлета за тремя рядами бронированных дверей, не то что пушинки сдувают, дышать на них нельзя, а тогда – пожалуйста, на дороге в деревне. Понятно, что другая цивилизация, но всё же от такого количества имен гениев как-то теряешься.
Павсаний иногда забавен, определенно тенденциозен и пристрастен. Представитель второго софизма и «греческого возрождения» он до мельчайших подробностей излагает историю и генеалогии кого-нибудь полумифического рода со времен мифических героев и царей Кадма, Корда, Тесея, Геркулеса, утомительно вникая в детали событий не то что микенского, а просто уже практически доисторического времени, зато нарочито «забывая» о деяниях какого-нибудь Птолемея Сотера, Деметрия и прочих деятелей эллинизма, с забавной оговоркой, что, мол, это было так давно, что и не стоит вспоминать…:) Ну да, целых четыреста с лишним лет назад, не то что охота Мелеагра или война сыновей Кадма. Не может не улыбнуть и пассаж, написанный из какой-нибудь пелопонесского перепедрищево про некий город Александрию на Ниле: мол, город этот выстроен был тогда-то и тем-то, а известен он тем, что…и далее…Т.е. современники Павсания были совсем не в курсе, где находится и чем знаменит второй город империи. По сути, Павсаний и его единомышленники (отчасти и Плутарх тоже) были первыми любителями ретро, винтажа и прочей старины глубокой.
Ну и в заключение: когда закончишь дочитывать второй том и подведешь итоги, хочешь-не хочешь, а невольно возникает невеселая мысль: и от всего этого великолепия, от этого титанического пассионарного взрыва нам не осталось практически ничего, ни-че-го: жалкие осколки тех нескольких колонн и фундаментов в Афинах, Олимпии, Эпидавре и ещё в нескольких точках Европы, да остатки фресок в Виргине . А также второсортные римские копии, которыми забиты музеи . А ведь в исторических масштабах не так уж много времени прошло…Хорошо хоть есть Павсаний, по записям которого можно более-менее понять масштабы того, что мы потеряли.
Читать далее
12
324

Все рецензии

Цитаты

applestone15 октября 2012 г.
Он переходит в руки жрецам, которые ведут его не прямо в пещеру прорицаний, а к источникам… <…> Здесь он должен напиться из одного воды Леты (Забвения), чтобы он забыл о всех бывших у него до тех пор заботах и волнениях, а из другого он таким же образом опять пьет воду Мнемосины (Памяти), в силу чего он помнит все, что видел, спускаясь в пещеру. <…> В самые недра пещеры схода не сделано никакого, но когда кто-нибудь идет к Трофонию, ему дают узкую и легкую лестницу. Между основанием и внутренностью пещеры спускающийся встречает щель, шириною в две спифамы (ладони), а высотою в одну. Спускающийся ложится на пол, держа в руках ячменные лепешки, замешенные на меду, и опускает вперед в щель ноги и сам продвигается, стараясь чтобы его колени прошли внутрь щели. Тогда остальное тело тотчас же увлекается и следует за коленями, как будто какая-то очень большая и быстрая река захватывает своим водоворотом и увлекает человека. Те, которые таким путем оказываются внутри тайного святилища, узнают будущее не одним каким-либо способом, но один видит глазами, другой о нем слышит. Спустившимся возвращаться назад приходится тем же самым путем, через ту же скважину, ногами вперед. Они говорят, что никто из спускавшихся туда не умер, исключая одного из телохранителей Деметрия. Говорят, что этот не совершил ничего из установленных при святилище обрядов и спустился туда не для того, чтобы вопросить бога, но надеясь в этом тайном храме набрать золота и серебра. Говорят, что и труп его был найден в другом месте и не был выкинут через святое отверстие. <…> Того, кто вернулся наверх из пещеры Трофония, жрецы опять берут в свои руки, сажают на так называемый Трон Мнемосины, который стоит недалеко от святилища, и посадив его там, спрашивают, что он видел и что слышал. Взяв его на руки, они несут его в помещение, где он прежде жил, в храм доброй Тихи [Случая] и доброго Демона. Подняв его на руки, они приносят его сюда, охваченного ужасом и в таком состоянии, что он не сознает самого себя и не узнает близких. Но впоследствии к нему вполне возвращается разум и даже прежняя способность смеяться. <…> Те, которые спускались к Трофонию, обязаны все, что каждый из них слыхал или видал, оставить здесь, написав на дощечке.
Кн. IX, XXXIX, 4-5
Читать далее
2
110