Анти-Дюринг

Гегель первый правильно представил соотношение свободы и необходимости. Для него свобода есть познание необходимости. ‹…› Свобода воли означает… не что иное, как способность принимать решения со знанием дела. Таким образом, чем свободнее суждение человека по отношению к определённому вопросу, с тем большей необходимостью будет определяться содержание этого суждения; тогда как неуверенность, имеющая в своей основе незнание и выбирающая как будто произвольно между многими различными и противоречащими друг другу возможными решениями, тем самым доказывает свою несвободу, свою подчинённость тому предмету, который она как раз и должна была бы подчинить себе.

Для социализма, который хочет освободить человеческую
рабочую силу от ее положения товара, очень важно понять,
что труд не имеет стоимости и не может иметь ее. При таком
понимании теряют почву все попытки регулировать будущее
распределение средств существования как своего рода выс-
шую форму заработной платы, – попытки, перешедшие к г-ну Дюрингу по наследству от стихийного рабочего социализ-
ма. Отсюда как дальнейший вывод вытекает, что распределе-
ние, поскольку оно управляется чисто экономическими со-
ображениями, будет регулироваться интересами производ-
ства, развитие же производства больше всего стимулирует-
ся таким способом распределения, который позволяет всем
членам общества как можно более всесторонне развивать,
поддерживать и проявлять свои способности. Способу мыш-
ления образованных классов, унаследованному г-ном Дю-
рингом, должно, конечно, казаться чудовищным, что наста-
нет время, когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по
профессии и когда человек, который в течение получаса да-
вал указания как архитектор, будет затем в течение некото-
рого времени толкать тачку, пока не явится опять необходи-
мость в его деятельности как архитектора. Хорош был бы со-
циализм, увековечивающий профессиональных тачечников!

Население Нью-Ланарка, постепенно возросшее до
2500 человек и состоявшее первоначально из крайне сме-
шанных и по большей части сильно деморализованных эле-
ментов, он превратил в совершенно образцовую колонию, в
которой пьянство, полиция, уголовные суды, тяжбы, попе-
чительство о бедных, надобность в благотворительности ста-
ли неизвестными явлениями. И он достиг этого просто тем,
что поставил людей в условия, более сообразные с человече-
ским достоинством, и в особенности заботился о хорошем
воспитании подрастающего поколения. В Нью-Ланарке были
впервые введены школы для детей младшего возраста, при-
думанные Оуэном. В них принимали детей, начиная с двух-
летнего возраста, и дети так хорошо проводили там время,
что их трудно было увести домой. В то время как конкурен-
ты Оуэна заставляли своих рабочих работать до 13–14 ча-
сов в день, в Нью-Ланарке рабочий день продолжался толь-
ко 10 1/2 часов. А когда хлопчатобумажный кризис заставил
на четыре месяца прекратить производство, незанятым ра-
бочим продолжали выплачивать полную заработную плату.
И при всем том стоимость предприятия возросла более чем
вдвое, и оно все время приносило собственникам обильную
прибыль.
Но все это не удовлетворяло Оуэна. Те условия существо-
вания, которые он создал для своих рабочих, еще далеко не соответствовали в его глазах человеческому достоинству.
«Люди эти были моими рабами», – говорил он; сравни-
тельно благоприятные условия, в которые он поставил рабо-
чих Нью-Ланарка, были еще далеко не достаточны для все-
стороннего и рационального развития их характера и ума, не
говоря уже о свободной жизнедеятельности.
«А между тем трудящаяся часть этих 2500 человек произ-
водила для общества такое количество реального богатства,
для создания которого менее чем полвека тому назад потре-
бовалось бы население в 600 000 человек. Я спрашивал се-
бя: куда девается разница между богатством, потребляемым
2500 человек, и тем, которое было бы потреблено 600 000
человек?»
Ответ был ясен. Эта разница доставалась владельцам фаб-
рики, которые получали 5 % на вложенный в предприятие
капитал и еще сверх того больше 300 000 фунтов стерлингов
(6 000 000 марок) прибыли. В большей еще степени, чем к
Нью-Ланарку, это было применимо ко всем остальным фаб-
рикам Англии.
«Без этого нового богатства, созданного машинами, не
было бы возможности вести войны для свержения Наполео-
на и сохранения аристократических принципов обществен-
ного устройства. А между тем эта новая сила была создани-
ем трудящегося класса»

В заключение мы намерены призвать еще одного свидетеля в пользу превращения количества в качество, а именно Наполеона. Последний следующим образом описывает бой малоискусной в верховой езде, но дисциплинированной французской кавалерии с мамелюками, в то время безусловно лучшей в единоборстве, но недисциплинированной конницей. «Два мамелюка безусловно превосходили трех французов; 100 мамелюков были равноценны 100 французам; 300 французов большей частью одерживали верх над 300 мамелюками, а 1000 франузов уже всегда побивали 1500 мамелюков». — Подобно тому как у Маркса определенная, хотя и меняющаяся, минимальная сумма меновой стоимости необходима для того, чтобы сделать возможным ее превращение в капитал, точно так же у Наполеона известная минимальная величина конного отряда необходима, чтобы дать проявитьсясиле дисциплины, заключающейся в сомкнутом строе и планомерности действия, и чтобы подняться до превосходства даже над более значительными массами иррегулярной кавалерии, имеющей лучших коней, более искусной в верховой езде и фехтовании и, по меньшей мере, столь же храброй.

Только громадный рост производительных сил, достигнутый благодаря крупной промышленности, позволяет распределить труд между всеми без исключения членами общества и таким путем сократить рабочее время каждого так, чтобы у всех оставалось достаточно свободного времени для участия в делах, касающихся всего общества, как теоретических, так и практических.

Следовательно, лишь теперь стал излишним всякий господствующий и эксплуатирующий класс, более того: он стал прямым препятствием для общественного развития; и только теперь он будет неумолимо устранен, каким бы «непосредственным насилием» он ни располагал.