Странники в ночи

Интересный и умный роман, давно не получал такого удовольствия от художественной литературы. Первоначально несколько раздражает перечисление имен и брендов, газетных новостей и выходящих фильмов, но потом оказывается, что эти коллажи полезны для создания атмосферы прекрасной эпохи. Да, несмотря на все проблемы, послевоенные десятилетия были великолепны. Потом, правда. время стало портиться, кончилась лирическая эпоха, как гооврит героиня романа. Но сколько радости жизни заключалось в тех временах и как наивно счастливы были те, кто успел порадоваться. Даже за «железный занавес» кое-что долетало и хотелось быть похожими на героев и героинь наивных итало-французских лент хоть волосами, хоть тряпочкой какой-нибудь. Но в целом это счастье прошло мимо нас. Остались лишь воспоминания о нескольких часах погружения в иные миры в темном кинозале. Роман строится по принципу триады. Сначала прекрасный Рим, потом отвратительный Нью-Йорк и все «снимается» Вьетнамом. «Ночью» ведь может быть не только темнота в военном бункере или наркотический ад, но и романтически-веселая атмосфера итальянского кино. Описано как будто очевидцем, но автор, обладающий несколькими престижными дипломами, родился в 50-е и лишь реконструировал атмосферу эпохи, сознательным свидетелем которой он быть не мог. «Идущие» - сочетание интеллектуального и любовного романа. Роман героя раздваивается между сестрами, а размышления о проходящих временах достаточно философичны и психологичны. Мальро вещает о поклонении идолов, а Уорхол выглядит убийцей и разрушителем не меньшим, чем Макнамара. Взрослый роман о взрослых людях, несмотря на наркотическую угрозу некоторым и «грязную войну» в Индокитае. Как же это далеко от тех, чья культура была насильственно адаптирована под разум подростка. У нас так и не было своей прекрасной эпохи, разве что какой-то жалкий эрзац. Видимым итогом прочтения роман было для меня возрождения интереса к старым фильмам. Интересно, насколько лент хватит терпения. Но еще читая книгу, бросился разыскивать приличную копию «Сладкой жизни». Эх, дольче вита! Хороша Глаша, да не наша.

В 1955 году все женщины стремились быть похожими на принцессу Маргарет. В 1962-м — на Аманду Лир. Все пили ликер Izarra, лакомились шоколадом Menier, покупали обувь Hush Puppies И на всем этом — этикетки: Fourbi, Kenneth Jay Lane, Lord&Taylor На ней было изумрудно-зеленое платье для коктейля от модного дома Galitzine. Сегодня так жарко, что мы решили прикупить купальные костюмы. Тина — красный, раздельный, от Valisere. Я — плавки от Jentzen. Мускулистые парни натираются маслом «Таити»

Да простит меня редкий читатель моих отзывов, что я собрал вышеприведенные цитаты вместе, но это по моему хорошо харатеризует всю книгу, эту мешанину брендов, фильмов, книг, музыки, излишней информации и просто штампов. И все это как фон для истории любви журналиста к некой Тине Уайт.

Она сорила родительскими деньгами, покупала платья на Седьмой авеню, нанимала лимузины, посещала дорогие рестораны.

Похоже Тина была музой Энди Уорхолла, и даже Феллини ее заметил.. К тому же автор отвлекается сильно на Сладкую Жизнь, Феллини, как будто кому-то интересно, что Мастрояни надел под внешний костюм еще и комбинезон аквалангиста, прежде чем прыгнуть в фонтан. Еще Энди Уорхолл представляется неким фриком обкуренным в хлам, чуть ли не наркодиллером. Как украсть миллион - афиши, которые сопровождают героя в путешествии по Нью-Йорку, все надуманно, предсказуемо.. Атмосферность? Не вижу никакой атсоферности в этой пустышке.. Автор похоже решил вызвать неприязнь к эпохе 60х годов, (Рим, Париж, Нью-Йорк - неважно, отличие только в брендах) Он собрал выжимку всего это времени, убив, разумеется, его дух.

Что касается истории любви, наркомании и психических травм Тины, не отягщенной умственной деятельностью, но при этом представляющей из себя эротическую мечту как минимум для главного героя, не нашел ничего интересного. Это все было миллион раз. Какая перспектива?

В тот день мне пришло в голову, что теперь она пользуется иными ориентирами, чем я, что мы с ней по-разному воспринимаем перспективу Когда она произносила мое имя, в ее голосе звучало удивление: так удивляются, наткнувшись на зарытую в песке и давно забытую вещь.

Этот коктейль странного запаха, серого цвета и непонятного вкуса ждет заключительная часть - Вьетнам. Журналист приехал туда вместе с Кейт, сестрой Тины, чтобы правдиво изобразить войну. И где они обрели друг друга, а ему пришлось пережить ранение.

Вьетнам стал первой войной в стиле поп-арт. Я заметил, что за резиновый ремешок одной из касок заткнута карта — пиковый туз. На другой каске было написано: Born to shoot. Трое стали играть в бабки, они хохотали всякий раз, когда машину встряхивало, и косточки прыгали по полу. В какой-то момент один из них сказал: «Gook bone» — «кость вьетконговца». И у меня закралась мысль: а вдруг они и вправду играют человеческими костями? Подозрительный вид у этих игральных косточек. Вся книга - надуманное повествование автора, который в этом времени не жил (только родился), его фантазия основана на его безудержном интересе к этому времени и книгах, им прочитанных, которые приведены отчасти в приложении. Не лучше ли читателям Ламброна обратиться к первоисточникам? И как цинично к этой разнузданной графомании выбрано название прекрасной классичесской песни Синатры..

Strangers in the night Exchanging glances Wandering in the night What were the chances We'd be sharing love Before the night was through? Something in your eyes Was so inviting Something in your smile Was so exciting Something in my heart told me I must have you

Аннотация не врет- книга и правда переносит в самую гущу культурной жизни 60-70х годов, даже передает атмосферу. Потому не удивительно, что на каждой странице можно увидеть имена актеров, писателей, музыкантов, культурных деятелей, политиков; названия фильмов, пьес, постановок, музыкальных композиций; названия кинотеатров, театральных трупп, танцев и так далее и тому подобное. Порой кажется, что эти вставки претендуют на небольшой справочник- так много мелькает информации. И я бы не отказалась от кое каких пояснений, а то чувствуешь себя неуютно, когда из этого "списка" наверняка узнаешь Монро, Хепберн и Уорхола, плюс минус три-пять имен. Но с другой стороны, разве это не замечательно, если книга заставляет познавать что то новое не внутри своего контекста, а благодаря работе с другими источниками? Мне потому книга и понравилась, что прежде так глубоко в эту тему я не окуналась. И даже не знаю, что является "фоном"- история главных героев для повествования о времени или повествование о времени для истории героев? Хоть они и переплетены тесным образом, я понимаю, что выбираю первое. Помню, с каким упоением читала про "Фабрику" Уорхола, про атмосферу, которую он создал вокруг себя, про окружение, наркозависимость его подопечных. Автор говорит, что на историческую правду не претендует, но именно его оценка, взгляд на события со стороны позволяют читателю увидеть более яркие картины, нежели его бы просто окунули в сухие факты.

Чтобы сделать приятное Дрелле, ученики были готовы на все: уколоться, вскрыть себе вены, прыгнуть с десятого этажа. Там протекал Стикс, самый настоящий Стикс из металла и "снежка". Уорхол использовал людей как батарейки, заимствовал у них энергию. Когда они истощались, он их просто выбрасывал: это был мусор, трэш. Среди нищих духом Энди сиял великолепием, точно архиепископ среди оборванцев.

Между героями же складываются отношения сложные, странные, я бы даже сказала, очень художественные. Секс- неотъемлемая их часть, так же как и книги в целом. Думаю, Ламброн выбрал хорошую формулу для своей книги и хорошо ее воплотил.