Кавказский пленный

Чай пьем — душой добреем...

Горы. Горы. Горы. Который год бередит ему сердце их величавость, немая торжественность — но что, собственно, красота их хотела ему сказать? зачем окликала?

Солдаты, скорее всего, не знали про то, что красота спасет мир, но что такое красота, оба они, в общем, знали. Среди гор они чувствовали красоту (красоту местности) слишком хорошо — она пугала.

И медленно протянул руку. Боясь встревожить этот полуоборот лица и
удивительную красоту неподвижного взгляда, Рубахин только чуть коснулся
пальцами его тонкой скулы и как бы поправил локон, длинную прядку, свисавшую
вдоль его щеки. Юноша не отдернул лица. Он молчал. И как показалось но это
могло показаться, еле уловимо, щекой ответил пальцам Рубахина.

Красота постоянна в своей попытке спасти. Она окликнет человека в его памяти. Она напомнит.

- Люди не меняются, Алибек.

• Не меняются, думаешь?
• Только стареют.

Возможно, в этом смысле красота и спасает мир. Она нет-нет и появляется как знак. Не давая человеку сойти с пути. (Шагая от него неподалеку. С присмотром.) Заставляя насторожиться, красота заставляет помнить.

Чай — это тебе не война, чай остывает.