Блистающий мир

Для меня там, - был тихий ответ, - одни волны, и среди них один остров; он сияет все дальше, все ярче. Я тороплюсь, я спешу; я увижу его с рассветом.

Никто не должен знать, что я была с вами, - кроме одной, которая пока скрыта. Вы очень хотите увидеть Биче Сениэль, и вы встретите ее, но помните, что ей нельзя сказать обо мне.

Пока я мысленно видел плохую игру в хорошие манеры, а также ненатурально подчеркнутую галантность, - в отдалении послышалось, как весь отряд бредет вниз.

Но на этой дороге я не получу ничего, потому что мое желание не может быть выполнено никем. Оно просто и точно, но оно не сбудется никогда. Я вылечил много людей, но не сумел вылечить свою жену. Она жива, но все равно что умерла. Это ее портрет. Она не вернется сюда. Все остальное не имеет для меня никакого смысла.

При передаче лица авторы, как правило, бывают поглощены фасом, но никто не хочет признать значение профиля. Между тем профиль замечателен потому, что он есть основа силуэта - одного из наиболее резких графических решений целого.

Мне так понравилось это красивое судно, что я представил его своим. Я мысленно вошел по его трапу к себе, в свою каюту, и я был - так мне представилось - с той девушкой. <...> Желая узнать название корабля, я обошел его, став против кормы, и, всмотревшись, прочел полукруг рельефных золотых букв: "Бегущая по волнам".

Люди суетливого, рвущего день на клочки мира стояли, ворочая глазами, она же по-прежнему сидела на чемоданах, окруженная незримой защитой, какую дает чувство собственного достоинства, если оно врожденное и так слилось с нами, что сам человек не замечает его, подобно дыханию.

Я наблюдал смесь сцен, подмечая черты усталости, раздражения, сдерживаемых или явных неистовств, какие составляют душу толпы, когда резко меняется характер ее движения.

Если ты не забудешь,
Как волну забывает волна...

Как странно лелеять что-либо еще не наступившее всей правдой души, видя и предвосхищая то в книге, говорящей о постороннем!

Если ты не забудешь
Как волу забывает волна...

Я зовусь принцессой Ильзой,
В Ильзенштейне замок мой.
Приходи туда, и будем
Мы блаженствовать с тобой...

...бегите в деревню, ешьте простую пищу, купайтесь, вставайте рано, пейте воду и молоко, забудьте о книгах, ходите босиком, чернейте от солнца, работайте до изнурения на полях, спите на соломе, интересуйтесь животными и растениями, смейтесь и играйте во все игры, где не обойтись без лёгкого синяка или падения в сырую траву, вечером, когда душистое сено разносит свой аромат, смешанный с дымом труб, – и вы станете такой же, как все.

Проиграв дело в одной инстанции, следует обратиться к другой.

Ничто не может так внезапно приблизиться к чужой жизни, как телефон, оставляя нас невидимыми.

Люди этого сорта каждое излишне сказанное слово обращают для своих целей.

- Конечно. Вот рай!.. Он у меня, видишь? - Грей тихо засмеялся, раскрыв свою маленькую руку. Нежная, но твёрдых очертаний ладонь озарилась солнцем, и мальчик сжал пальцы в кулак. - Вот он здесь!.. То тут, то опять нет.

- Я бы его любила, - поспешно сказала она и не совсем твёрдо прибавила: - Если он не дерётся.

Завидовать стрекозе, в математической точности движений которой светится ясность перебегающего луча; смотреть на вырезной узор ласточки, живописуемый ею над отражением своим в блестящей воде, – восхитительным ничтожеством совершенных усилий; вздыхать об орле, залегшем среди туманов с спокойствием самого облака, – не это ли удел наш? И не это ли тщета наша – вечный разрыв, залитый сиянием снов?