«На вопрос о том, насколько следует считать опасным положение челюскинцев, тов. Куйбышев ответил, что положение челюскинцев нельзя считать безопасным, ибо опасность подстерегает их на каждом шагу».
«А боцман заводит свою любимую песню: — Эх, и чего это мы здесь сидим? Пошли бы пешака, давно были бы на берегу, а то жди тут каких-то самолетов.»
Итак, благодаря сохранению в тайне от команды информации о течи в трюме, Шмидт добился, видимо, того, к чему стремился: люди оказались на льду без самого необходимого. И их дальнейшие приключения могут поспорить с приключениями Робинзона Круза, если бы не холод, льды и отсутствие внятного руководства. Стиль изложения событий в точности повторяет первый том: один и тот же поступок или происшествие пересказывается бессчётное количество раз устами практически каждого участника экспедиции. А это довольно-таки утомляет… Очень долго и подробно описывается процесс добычи метала из лодочных уключин, для кузницы; изготовление печей и постройка барака; если верить книге, то был создан даже отряд для изготовления «ширпотреба». Наверное, это было бы очень занятно читать в детском возрасте. Взрослому же человеку, то есть человеку думающему, постоянно должен был бы досаждать зудящий в голове вопрос: Зачем? Для чего все это? Несмотря на показную эйфорию, в лагере челюскинцев находились и такие товарищи, которые также задавались вопросом о целесообразности сидения на льду, когда до большой земли было 150 км. Пускай и по торосам. Двигаться к земле можно было и не спеша. Но из-за детей и женщин (а может быть их для того и брали в экспедицию) Отто Юльевич предпочел разбить лагерь на месте крушения парохода. Наверное, у него давно чесались руки вдоволь поиграть в домино и «забить козла». Удивительно, как товарищи Мехлис и другие цензоры пропустили это в печать. Где это видано, большевики, герои-коммунисты долго добывают кусочки меди из спасенной утвари и … «из меди нам удалось сделать настоящее домино. Если медь для этой цели была тонка, то ее свертывали вдвое, затем сверлом в коловороте наносилось нужное количество глазков на каждую медяшку. Даже Отто Юльевич Шмидт частенько садился к доске, которая заменяла в бараке стол, и начиналась «забойка козла» Быть может идея была в том, чтобы построить макет социалистического государства в миниатюре? Макет, на который смотрит с интересом весь мир, но не принимает всерьез. Ведь разве можно макет принимать всерьез??? Обитатели лагеря смотрели на все глазами «челюскинцев», и даже когда им читали Пушкина, в его стихах они искали отображение самих себя. Было, конечно, и нечто положительное, что экспедиция привнесла в жизнь работников в арктических широтах. Например, была отменена так называемая «арктическая чарка». Видимо решили, что уж если челюскинцы, проведя два месяца на льду, не померли без ежедневной дозы водки, то и остальные тоже выживут. По крайней мере попытка спасти север от поголовного спаивания была сделана. «Я считаю, что эти успехи достигнуты также благодаря отсутствию у нас знаменитой полярной чарки. Чарка нередко на кораблях вносит дезорганизацию в ряды коллектива. Еще на пароходе челюскинцы отменили традиционную чарку, а на льдине у нас не было спиртного. Двухмесячное пребывание на льдине, в более суровой обстановке, нежели на пароходе, доказало несерьезность доводов в защиту чарки в условиях Арктики». Идею отказа от чарки подал коллектив, а слава досталась Шмидту. На льдине был даже свой «товарищеский» суд, но судили там не белых медведей, которых убивали, а своих же товарищей по лагерю. Вот только причина суда, напрочь перевертывает все логическое понимание. Нашлись на судне несколько человек, которые не делали вид, что все ОК и не ждали до последнего, а «спасли личное имущество в большом количестве». Шмидт, который заварил эту кашу с судом, потом попробовал было пойти на попятную. Не хотелось ему, чтобы в историю вошли все эти судебные протоколы и постановления. Но раззадоренный им же коллектив отказался быть снисходительным. «Снова выступил Шмидт. Он спросил всех присутствующих: — А выгодно ли политически так ставить вопрос, как ставят здесь? Нужно ли выпячивать нескольких отдельных плохих людей в большом великолепном коллективе и выпячивать с протоколами, общими собраниями и т. п.? Отто Юльевичу ответили примерно так: — Чем резче мы будем проводить процесс самоочищения нашего коллектива, тем лучше будет для самого коллектива и значит тем лучше для страны.» Отдельно умиляет постановление суда, которое зачитали виновным: ««При первой возможности выслать самолетом на землю в числе первых». По мотивам этой сцены можно было бы снять аналог «Собачьего сердца» с двойником Швондера. «После прочтения приговора как-то неожиданно запели «Интернационал». Гимн пролетариата в бараке, на дрейфующем льду — Этого не рассказать!»
Вообще, на льдине культивировался почти «культ Шмидта». Ему даже посвящали поэмы. Ну как посвящали, просто переделывали «Песнь о вещем Олеге». Вот такие стихи читались на полном серьезе: «От следов его струилась Майна, в пропасти срываясь, Вся сверкая льдом искристым. И перстом владыка ГУСМПа Начертал во льдах полярных Путь великого прохода: «Вот наш путь отныне будет». От тороса взявши льдинку, Из нее он сделал трубку, Голубую трубку мира, И на ней зарубку сделал. И на майне у барака, Дымовой сигнал поставив, Закурил он эту трубку, Всех сзывая на собранье. Дым струился тихо-тихо В блеске солнечного утра: Прежде темною полоской, После — гуще, синим паром; Наконец, коснулся неба, Раскатился над Чукоткой.» Так и хочется спросить, что они курили на льдине. Может пару мешков опиума было среди чая? Сочиняли они и частушки, совсем не безобидные. Летчику Ляпидевскому, который вывез позднее женщин и детей из лагеря, челюскинцы посвятили «милую частушку»: «Я на льдине сижу, Льдина вертится, Ляпидевский не летит, Только треплется». Информация про деяния челюскинцев подается в книге постоянно с таким безоговорочным апломбом героизма, что быстро устаешь от этих песнопений. В то же время, о настоящих героях Севера, о народностях, которые там живут постоянно, а не два месяца, и живут в условиях сопоставимых с условиями, в которых жили челюскинцы, говорится как бы мимоходом. А ведь большая часть спасенных летчиками людей вынуждена была добираться на собаках вместе с чукчами до Уэллена. Расстояние (500!!!) километров было пройдено за 12 дней. И все благодаря чукчам, которые героически тащили на себе упряжки, находили верный путь в пурге и так далее. Вот в каких условиях живут эти люди, и никто не трубит в газетах об их подвигах. «В стойбище Ильхетан была наша первая ночевка. Здесь мы впервые познакомились с бытом чукчей. Яранга, в которой мы заночевали, была просторная, но грязная и закоптелая. При выходе лежала целая стая собак, сильно изнуренных и хилых. В пологе хозяева приветствовали нас на своем гортанном языке. По стенам полога стояли так называемые жирники, т. е. ящички, наполненные нерпичьим жиром, с фитилями из мха. В обязанность женщин входит тщательное наблюдение за тем, чтобы эти чукотские «керосинки» не коптили. Они постоянно чистят фитили и подправляют их. Над жирниками вешают чайники и котелки, в которых варится пища. Женщины, совершенно нагие, с повязками на бедрах, все время занимались хозяйством. Дети были страшно грязны. После чая нам была предложена своеобразная пища чукчей, так называемый копальхен — моржовое мясо, которое зарывается в землю и квасится там почти год. В наиболее тяжелом положении у чукчей находятся женщины, на которых лежит вся тяжелая работа по хозяйству, починке упряжи, шитью обуви и одежды, разделке мяса и т. д.»
Читаешь такое и понимаешь, что жизнь чукчей ничем не слаще жизни челюскинцев на льдине… И нет у них ни клуба нормального, ни больницы. Еще одной положительной стороной, если так можно сказать, челюскинской катастрофы стало то, что в больницу, где лежали больные чукчи, привезли уголь. Привезли потому, что челюскинцы взяли над больницей шефство. И в больнице стало тепло! До этого больные лежали там почти как при уличной температуре…
Если бы это был фильм, то такие моменты можно было бы назвать режиссерскими «ляпами». Но это не фильм. Это документальная книга, причем книга пропагандирующая сплоченность советских людей и заботу о них со стороны государства. И эти ляпы не просто дискредитируют и нивелируют всю ту раздутую шумиху о спасении челюскинцев, а доказывают полную несостоятельность государства и его фальшивость…
2 понравилось
