Полет в небеса: Стихи. Проза. Драмы. Письма.

Посвящение Хармсу

Глодаю на досуге я Хармса том
Однако что-то не втыкает в нем
И не канает внутри меня абсурда стих
Уж больно сквозь строку мне лихо
Наобум и насквозь мне продираться
И даже не к чему мне придираться
Ибо так я не понял ни хера
О чем звонят его «колокола»

О милый и смешной старик ты, Хармс
Строчил ты строки как пулеметчик Ганс
Но смысла, логики в них ни на йоту
Хоть комментаторов зови ты роту
Порвал я библиотечный абонемент
И талмутом запустил в окно
Видать зеленый я абонент
Причуды абсурдизма понять мне не дано

Монтер-железнодорожник, сидел на кухне вечером и задрав голову, смотрел по телевизору новости. Репортаж был посвящен престарелому дезертиру, который еще с начала Великой Отечественной войны, скрывался на чердаке дома, расположенного на краю какого-то хутора. Этот человек, был уверен, что война, спустя 70 лет, еще идет. В стране - советская власть, кругом - НКВД и прочие органы.
Монтер зевнул и переключил на Отечественный фильм про войну. Это железнодорожнику понравилось куда больше. Сталин, партизаны, глуповатые фашисты. И таких фильмов он пересмотрел тысячи. Все просмотренное настолько въелось ему в голову, что стало истинной реальностью. Возможно, что Сталин ожил в его подсознании и начал руководить его мыслями.
Вот и Хармс пребывал в какой-то своей вселенной. Есть воспоминания, где утверждается, что он был сумасшедшим. Кажется подобные строки можно найти у Лидии Гинзбург. Но я так не думаю, ведь все сумасшедшие состояния, более-менее, описаны в стихах и рассказах Хармса. Иными словами, здесь мы имеем случай полного смешения творчества и жизни, что бывает, пожалуй, только с настоящими писателями.
Я вообще считаю, что мир книг автора похож на солипсическое безумие. По-сути во всех текстах одно пространство, одни герои, ситуации, но всегда отраженные по-разному. Где-то комический исход, где-то трагедия, где-то любовная драма, и все в похожих декорациях, как будто используют одних и тех же актеров, один и тот же реквизит, всего лишь переодевая их, старя, омолаживая, а вещи меняя местами. Редко что-либо появляется новое, в основном переживается то одна, то другая тема.
Не дают покоя неразрешенные вопросы.
Вот так же и у Хармса. Если вчитаться пристально, то все его случаи, сценки - это настоящая паранойя. А зная биографию, при каких условиях он вырос и кто были его родители - все объясняется.
Да, этот страх, эти кошмары, что вот кто-то появится, придет, ударит, куда-то уведет, все это пошло еще из детства.
И потом как-то запрограммировалось, стало заменять реальность и бабах - привело к трагическому финалу.
Меняет это что-то в гениальности Хармса? Нет!
Все.

Ну а я все-таки опять вернулся к Хармсу и продолжаю грызть теперь уже его малую прозу. И тут вырисовывается занимательная закономерность. Если поэзия Хармса являет собой голимый абсурд, то его проза представляется из себя "пошлость" причем в невероятных дозах. Причем "пошлость", проникающая во все сферы ... деятельности и сознания.
Ну посудите сами:

Ну разве не пошло. Ударение в слове «пошло» следует ставить на букве «о».

Вываливающиеся старухи

Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась.
Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась.
Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая.
Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошел на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.

Ну и в заключение моего знакомства с Хармсом я прочитал настоящий маленький шедевр. Это единственное более менее крупное произведение - повесть «Старуха». Вот тут Хармс чрезвычайно похож на Кафку («Зубчатые колеса» по-русски) и страшного Грина («Крысолов»). Это очень жуткая и одновременно красивая вещь, в ней нет никакого обычного хармовского текстового абсурда - это абсурд совсем другого более глубокого плана. Повесть можно прочитать и осмыслить в совершенно разных двух смысловых слоях.
Первый линейный смысл, который следует из сюжетной канвы. К главному герою внезапно приходит некая старуха - ведьма и умирает у него в квартире. А затем главный герой старается всеми способами избавиться от трупа.
Ну и второй смысл - глубинный, который следует из цепочки символов. Это смерть главного героя на первой странице повести и его «экспрессивное» путешествие в иной мир.

Очень благодарна автору вступительной статьи за очерк личности и творчества Даниила Хармса и за раскрытие для меня потаённостей, которые сам Хармс расшифровывать не стал. Без пояснений книгу бы я сразу отложила.