
душевнобольные в литературе
flamberg
- 51 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Что же, если ты способен определить, кто мудак, а кто нет, то же самое могут делать и другие. А следовательно, все мы потенциальные мудаки.
Если верить западным молодежным комедиям, тамошних школьников вообще не волнует кто, что и как им преподает. А главный вопрос всех 10-ти лет обучения стоит так: смогу ли я, будучи очкастым дрыщем-зубрилой, отбить у здоровенного, тупого, как бык-осеменитель, главного нападающего сиськастую куколку.
Тем временем, у них, как и у нас, есть и другое поле сражений, в плоскости «учитель-ученик». И если подростковые войны заканчиваются комплексами и психозами, то поражение ученика от учителей, от мира самодовольных взрослых, которые, неизвестно почему, наделены правом решать и указывать, не ознаменуется кровавой ванной или стрельбой во время уроков. Нет, оно пройдет гладко и незаметно для всех, кроме самого проигравшего. Но обида останется глубже и серьезнее. Ведь балбесов-одноклассников можно простить, да они и сами со временем осознают, что были жестокими бесятами. А как забыть, что взрослые, наделенные властью дяденьки и тетеньки, не захотели тебя попросту понять и услышать?
Вот и Грегори Линн не забыл. Знакомьтесь — тридцать пять лет, сирота, холостяк, с четырех с половиной лет — единственный ребенок в семье. Очень странный тип. Однажды, после смерти своей матери, он перебирал барахло на чердаке, и нашел старые тетради с отзывами учителей о его достижениях и способностях. Он их перечитал, воспоминания детства нахлынули, и Грег решил сделать последнюю работу над ошибками. Но на этот раз исправлять свои ошибки будет не он, а преподаватели. Теперь они за все ответят.
Семь основных предметов: история, география, английский, математика, физическое воспитание, изобразительное искусство и естествознание. Семь таких разных учителей, каждого из которых через долгих 18 лет ему предстоит найти и наказать.
Ах, да, забыла вам сказать — Грегори постоянно рисует комиксы, в которых моделирует благоприятные для него ситуации. И иногда то, что он нарисовал, сбывается. Он, конечно же полный псих. Даже в магазин не может выйти, чтобы предварительно не изобразить во всех деталях, как будет выбирать газировку и расплачиваться на кассе. Его комната буквально завалена этими рисунками. И не так уж они и сбываются — просто иногда желаемое совпадает с действительным. А иногда — нет.
Самое смешное, что ничего эдакого с ним в школе не произошло. Сплошь и рядом гораздо более прискорбные примеры учительских зверств. Да, большинство математиков — старые педанты , помешанные на цифрах и точности, историки — оторванные от реальности книжные черви, а физруки — в основном озлобленные спорцмены-неудачники. Кого из нас не высмеивали на уроке литературы, за то, что он трактует Достоевского не так, как написано в хрестоматии? Кто не бежал нечеловеческий кросс, изнемогая от жажды и хватаясь за нестерпимо зудящий левый бок? У каждого есть масса своих школьных историй.
...ненависть подобна чаше с водой – если всюду носить ее с собой, то существует немалый риск самому же и забрызгаться.
Да, учителей можно понять — они тоже люди, им тоже свойственно ошибаться, они могут ляпнуть что-то не подумав, у них есть свои житейские проблемы и эмоции. Но, вспомните, как невзначай сказанная унизительная фраза, надолго западает в сердце. Учитель тут же забыл, а ты помнишь и его надменный тон, и предательский смешок одноклассников. Помнишь много лет.
Грегори Линн, при всей его долбанутости, подкупает ем, что сохранил острое, по-детски живое восприятие. Он ничего не списал со счетов, он по-прежнему уверен: не все можно вычислить, объяснить формулами, терминами и теоремами. А настоящая жизнь выше и сложнее вашей заскорузлой школьной догматики, в ней нет верного и неверного, нет черного и белого.
Поэтому, при всей мрачности темы, при всей жестокости, что сквозит в романе, рассказ очень живой и задорный. Он ведется от лица психа, но псих попался на удивление юморной.
Тетя навещала меня три раза. А еще меня посещал тюремный священник. Оба они едины в убеждении, что Господь со мной даже тогда, когда я не с Ним. Я спросил у священника:
Едрена мать, Он-то что тут забыл?
Я не считаю, что нужно жить прошлым, и тем более, посвящать свою взрослую жизнь мести за детские обиды. Но и забывать — тоже не нужно. В конце концов, эти люди не в последнюю очередь сделали тебя таким, какой ты есть. И сколько они вложили в тебя злобы, равнодушия и презрения, столько заслуживают и сами. Поэтому иногда так и тянет провести свою работу над ошибками.
P.S. Виктория Ивановна, а что будет, если я вас найду?

Главный герой – Грегори Линн, ему тридцать пять, он сирота и холостяк, а с четырех с половиной лет – единственный ребенок в семье. Он только что похоронил мать, а теперь читает старые тетради, в которых его школьные учителя писали о его учебе. Он читает и принимает решение: теперь их черед делать работу над ошибками, теперь их черед оказаться в его шкуре. Это история, рассказанная от имени человека, который совсем по-другому, не так, как мы, воспринимает окружающий мир. Нет, он не глуп, он все время учился в классе «А», только был среди самых последних в списке успевающих, и не потому, что не мог учиться лучше. Ему трудно следовать строгим правилам школы, он не может, да и не хочет делать так, как все. Он, сконструировав свой собственный мир, считает его единственно верным и не подлежащем исправлению. А любые замечания по этому поводу его перекрученное сознание воспринимает как личную обиду, оскорбление.
История Грегори – это, помимо всего прочего, тщетная попытка его адвоката пробиться через созданные им барьеры, проникнуть на территорию, созданную его болезненным мозгом, чтобы понять, что стало причиной, послужило поводом для его действий. Но понимание невозможно, на вопрос «почему» Грегори выдает ответом список: «Переулок. Страх (мой). Страх (ее). Сила (моя). Запах перманента». Понять единство этих причин, их внутреннюю взаимосвязанность в состоянии только Грегори Линн, сирота и холостяк, а с четырех с половиной лет – единственный ребенок в семье.
Автор умело передает атмосферу семьи, в которой рос Грегори: забитость матери, скандалы, свары, грубость и невежество отца, и, в то же время, родительскую нежность, любовь, прячущуюся за грубыми словами. Он рассказывает о старшей сестренке Грегори, об их совместных играх на чердаке, подальше от родителей и скандалов, правда, таких воспоминаний многовато для мальчика, который стал в четыре с половиной года единственным ребенком в семье.
История о том, как разрушающе может повлиять на человека изоляция от общества, история о нашей беззащитности перед лицом подобных грегори, ведь любая мелочь, любая случайность может послужить спусковым крючком для совершения им насильственных действий.

В аннотации есть правильная фраза, вернее, рекомендация. Работникам системы народного образования - впрочем, они прекрасно осведомлены о силе своей власти и без того и вряд ли всерьез отнесутся к страшилкам вроде этой или историй с шутингом.
Несколько необычный рассказ на старую тему - отложенной реакции на школьные обиды.
Да, главный герой не совсем психически здоров и да, последний триггер видимо стал той самой каплей. И да, можно сколько угодно рассуждать на тему "понять и простить" или там "забыть" или "не делать из мухи слона". Книга, собственно, не о том - просто вариант развития событий, не самый маловероятный. И это еще вариант без буллинга (ну или автор намеренно выводит его за скобки - с трудом верится, что того, кого гнобит учитель, не будут гнобить со-ученики). Не каждый умеет ответить в моменте. Не за каждого найдется, кому заступиться. Не каждому окажут помощь.
Наверное, в аннотацию стоило бы добавить, в ту самую строчку про рекомендацию - и родителям. Даже, наверное, в первую очередь - родителям.













Другие издания
