Цитаты из книги Король

В книгах ведь что главное? Что есть великое множество таких, которые вовсе не обязательно читать.

Были времена, когда мужчины выходили, полтора дня лупили друг друга по головам, и на этом все заканчивалось. А теперь же – послы туда-сюда, туда-сюда, секретные соглашения, дополнения еще секретнее, предательства, перемены сторон, ножи в спину…

Например, я подумываю завести себе новые наручные часы. Последние десять лет подумываю. Куда бы ни заносили меня странствия, везде я рассматриваю в витринах часы. И уже видел множество превосходнейших моделей. Но стоит мне купить новые часы, и мне будет отказано в одном из самых приятных моих развлечений.

Война – это вопрос. И ответа я не знаю.

– Королям не очень удается себя винить, сами знаете. – Артуру удается, – сказал Ланселот. – Чуть что в мире пойдет не так, он все принимает на свой счет.

– Ты не сможешь выйти за него замуж, разумеется. Из-за его крови. Его крови и его денег. И того и другого ему очень сильно недостает.

Это немалое искусство – игнорировать советы, я имею в виду. Некоторым так и не удается им овладеть

– Что вы думаете о том, чтобы уехать? Со мной? ... – Уехать, – сказала Кларисса. – А это мысль. Вот что мне нравится в мужчинах – у них бывают мысли, невозможно возвышенные мысли, как, например, – уехать … – Почему невозможно? Очень даже возможно. – Изумительные, стремительные, душенаполнительные мысли, хорошо звучащие примерно пять минут. Пока о них не задумаешься. У меня, кстати, нет предубеждений. Черных людей я считаю в полной мере такими же глупыми, как и белых.

Вот что всегда меня восхищало в Артуре: как он вечно умудряется сражаться за правое дело.

Само стремление к оргазму, мнится мне, есть нечто, надлежимое к оставлению низшим сословиям, лишенным иных удовольствий, кроме запоев.

– Ты не сможешь выйти за него замуж, разумеется. Из-за его крови. Его крови и его денег. И того и другого ему очень сильно недостает. – Я планировала жить, как говорится, во грехе. Некоторое время. Очень милое время – много постели, коньяка и, вероятно, всего трое слуг, а я бы готовила картофельную запеканку с мясом и всякое такое, чтобы сэкономить. – Сомневаюсь, что ты бы выдержала долго, – сказала Гвиневера. – Запеканка требует особого темперамента.

В прежние времена бомбардировка имела ту или иную военную цель: вывести из строя железнодорожное депо, разгромить неприятельские фабрики, закрыть доки – такие вот вещи. Сегодня же все иначе. Сегодня бомбардировка призвана стать опытом познания. Для бомбардируемых. Бомбардировка – это педагогика.

– Вы вовсе не кажетесь стариком. – Радость битвы. Не дает стареть. – А она вообще существует – эта радость битвы? – спросил сэр Роже. – Мне, наверное, доводилось ее переживать, но для радости она как-то странно депрессивна.

Насколько мне видится, я должен быть чем-то укокошен. Я бы предпочел, чтоб это была музыка.

Этой войне одно удалось – убедить меня, что некая часть бытия поистине превышает мои силы. Переживание до крайности неприятное.

– Уборщики сложили мечи павших, – сказал сэр Кэй. – И куча вознеслась на высоту семи составленных друг на друга холодильников. – Семь составленных холодильников, – сказал Артур. – В ваших фигурах речи звучит тревожная современность. – А что поделаешь? Мечи перековывают на холодильники, холодильники – на мечи. Такова разменная монета наших дней.

– Я – Божий человек, – произнес незнакомец, – а потому земные запреты мне до фонаря.

– В таком мире вашим навыкам примененья нет, – сказала она. – Все вы, добрые и досточтимые рыцари, остались без работы. На пособии. Не очень хорошенькое зрелище. – У меня в лютне еще пара струн найдется, – сказал Роже. – Мои ученые степени по инженерному делу, биохимии, баллистике, археологии и мариархитектуре. – Искусный вы парнишка, а? Стоять на шухере не пробовали?