Мы живем в замке

Я бросилась к двери парадного и закрыла ее собой, слыша за спиной его шаги. Он постучал, сначала тихо, затем громче, а я стояла, привалившись к двери, чувствуя, как дрожит дверь от его стука, и зная, что он уже рядом. Я уже знала, что он зло, потому что успела мельком увидеть его лицо, и он был воплощенное зло, один из тех, кто бродит вокруг дома, пытаясь пробраться внутрь, заглядывая в окна, дергая дверные ручки, вынюхивая и прихватывая что-нибудь на память.

Я прикинула, не отправиться ли к ручью, но, с другой стороны, вдруг я вообще не найду этот ручей на своем месте, ведь я никогда не ходила туда утром вторника.

Вообще-то, все поселковые на одно лицо, но некоторых я запомнила и могла ненавидеть прицельно; Джим Донелл с женой из их числа; они ненавидели нас неистово, а остальные — из тупой, стародавней привычки.

Merricat, said Connie, would you like a cup of tea?
Oh no, said Merricat, you'll poison me.
Merricat, said Connie, would you like to go to sleep?
Down in the boneyard ten feet deep!

В нашем доме давно уже никто не говорил столько в один присест, понадобится много времени, чтобы вымести отсюда сорные слова.

В воскресенье по утрам я проверяла свои охранные талисманы. Коробку с серебряными долларами, зарытую у ручья, куклу, закопанную на широком поле, и книгу, прибитую к стволу сосны в роще. Пока они на своих местах, ничто не сможет навредить нам.

Все предзнаменования сулили перемены. Проснувшись утром субботы, я подумала, что слышала, как они меня зовут; они требовали, чтобы я встала – так я решила прежде, чем пробудилась окончательно и вспомнила, что все они давно мертвы.

Ненависть лишь делает тебя слабее.