Мир глазами Гарпа

Нет на свете ничего такого, к чему двое относились бы одинаково.

Гарп не хотел иметь дочь из-за мужчин. Из-за плохих мужчин, прежде всего.

В больнице Дженни Филдз постоянно делала для себя небольшие открытия: например, выяснила, что люди вряд ли более таинственны или более привлекательны, чем моллюски.

Эта собака была просто убийцей, однако ее защищало типичное для высшего американского общества убогое и бессмысленное утверждение, что дети и домашние животные, воспитанные в аристократическом семействе, никак не могут ни быть чересчур свободным, ни навредить кому-либо этой свободой. Другим людям, победнее и попроще, ни в коем случае не дозволяется ни заполонять собою весь мир, ни спускать с поводка своих собак, а вот дети и собаки богачей вправе бегать на свободе.

…художественное произведение строится на достоверном вымысле; все его события и персонажи, прежде чем попасть на страницы романа, должны пройти самый строгий отбор.

Но в мире глазами Гарпа все мы просто «терминальные случаи».

В целом же многие жители Вены вполне сознательно не хотели заводить детей вплоть до 1955 года - до конца русской оккупации.

Автор либо сознательно лжёт, либо плохо знает историю. Вена была разделена на 4 сектора оккупации. Помимо русских, там были американцы(привет, Джон!), англичане и французы. Как же тяжело иногда читать книги хороших, казалось бы писателей, которые позволяют себе такие "неточности". В очередной раз убеждаюсь, насколько западная пропаганда сильней и качественней нашей.

Жизнь ее делилась на два отрезка — в течение первого, очень короткого, ей полагалось впитать обильную порцию их любви, а весь второй, более длинный и важный, — платить по векселям.

Т.С. Гарп продолжает развивать отвратительную мужскую мифологию: мужчина хорош всегда, ибо он защитник семьи; а женщина хороша, только когда по собственному желанию не позволит никому, кроме мужа, войти в свою „дверь“

Почему люди уверены, что если ты комик, то не можешь одновременно быть и серьёзным? Гарп чуял, что большинство людей путает глубину с серьёзностью, а искренность с глубиной. Очевидно, если ты звучишь серьёзно, значит, ты серьёзен.

Целый мир способен обрушиться от одной лишь неправильной интонации.

Она была, в общем-то, пустышкой, безмозглым воробышком - сплошное трепыхание крылышек, подергивание и воркованье, такая же доверчивая, такая же привязчивая и такая же глупая, как голуби в Стиринг-скул.

Этот и прочие неудобоваримые «шедевры» и «шутки» насчет родства Гарпа и Дженни Филдз страшно злили Гарпа, прежде всего потому, что его книгу как бы не могли ни читать, ни вообще воспринимать в соответствии с ее, этой книги, недостатками или достоинствами, однако Джон Вулф объяснил ему естественный, но жестокий для автора факт, что большинство читателей куда больше интересует, кто он такой, а не что он написал.

Знаешь, что я тебе скажу об этих безъязыких женщинах, мам, — как-то раз заметил Гарп. — Возможно, им было просто нечего сказать; возможно, они за всю свою жизнь ни одной сколько-нибудь стоящей фразы вслух не произнесли — так что на самом деле их жертва не так уж велика; возможно даже, отсутствие языка спасает этих женщин от многих осложнений.

Озадаченный Гарп показал это послание Тинчу. Тинч тоже призадумался.
— Возможно, их интересуют только н-н-новейшие формы прозы? — сказал он неуверенно.
— Какие же? — спросил Гарп.
Тинч признался, что и сам толком не знает.
— Насколько я понимаю, новые художественные направления прежде всего заинтересованы в необычном языке и ф-ф-форме, — сказал Тинч. — Но я никак не могу понять, в чем тут суть и о чем говорит такая литература. Иногда, по-моему, исключительно о с-с-самой с-с-себе.

Он даже заставил Дженни прочесть «Бедного музыканта» — один из редких случаев, когда его интересовало именно ее литературное мнение.
— Чепуха, — вынесла свой приговор Дженни. — Примитив. Слезливо и сентиментально-слащаво. Взбитые сливки.

Но больше всего ему в Европе, по его собственным словам, понравился ватерклозет. В пансионах это, правда, была всего лишь крошечная комнатка, где, кроме унитаза, ничего не имелось, но это-то и показалось Гарпу чрезвычайно осмысленным. Он писал Хелен Холм: «Самая разумная система — когда люди испражняются в одном месте, а чистят зубы в другом».

Гарп дал матери листочек бумаги и велел повсюду носить его с собой на случай, если она заблудится в незнакомом городе. На листочке был написан их адрес: Швиндгассе 15-2, Вена IV. С превеликим трудом Гарп заставил мать выучить, как произносится их адрес.
— Швиндгассефюнфценцвай! — выплевывала Дженни.