Отзывы о книге Дневник

Я писала об Арто в то время, когда рядом со мной был Генри… Выходила навстречу Хьюго, ощущая на губах горечь поцелуев Арто… а к Арто, так же, как и к Альенди, приходила наполненная белой кровью Генри… Я начала сознавать, что это своего рода месть мужчинам — завоевывать их и бросать А.Нин

Она была знакома со многими своими великими современниками: музыкантами Казальсом и Падеревским, писателями Генри Миллером, Гором Видалом, Антоненом Арто, Луи Арагоном, Андре Бретоном, Полем Элюаром, Пабло Нерудой и Альфредом Перле, с видным учеными психиатром Альенди и психологом профессором Отто Ранком, знала Сальвадора Дали, Клиффорда Одетса, Луиса Бунюэля, Пабло Пикассо, Василия Кандинского, и Макса Эрнста... многих, многих других, чьи портреты Анаис Нин оставила в своем знаменитом дневнике и в художественной прозе. Здесь приоткрывается завеса тайны над ролью "музы" Миллера - Джун, над удивительной дружбой Джун и Анаис, для осознания которой и понимания, что "это не лесбийство", а просто женская дружба, Анаис, окружённой всегда мужчинами, пришлось пройти ряд психоаналитиков и их курсов. Здесь раскрываются ответы на многие вопросы. К этой женщине меня привёл Генри Миллер, и, похоже, он сам в жизни Анаис Нин в начале 30-х годов 20 века занимал главенствующее место: о ком бы не писала Нин в этот период, с кем бы у неё не случились "романчик" или связь (а это случалось непостижимо часто), "Генри" всегда присутствовал в её сознании, всех она сравнивала с "Генри", их духовной и физической связи ничто не было помехой. Анаис Нин оставила бесценные свидетельства силы и слабости людей, для многих являющимися абстракциями, носителями идей и творцами, очеловечив их, приблизив, но не унизив даже в самых, казалось бы, щекотливых и откровенных сценах. После прочтения дневника, во многих её рассказах (чаще - скорее, порнографических), под чужими именами и в вымышленных антуражах, угадываются образы её самой и её известных возлюбленных, но каждого, даже сравнивая, она преподносит только в выигрышной позиции, с большой теплотой и добротой.

Я не могла бы быть матерью ещё для одного человеческого существа

напишет она в 1933 году. Приступая к чтению "Дневников", я не многого ожидала от сквозьжизненных записей "куртизанки", а погрузилась в размышления, анализ, философию меценатки по сути и меценатки духа, человека большого сердца по отношению к окружению, женщины не очень счастливой, сильной и думающей, гораздо более интересной и глубокой в своих дневниках, чем в рассказах. Но рассказы - завуалированное продолжение "дневника", даже "неочищенного". Спасибо, Анаис, за оставленные записи. Они вместе с произведениями упомянутых в них творцов расширяют представления о бесконечном многообразии способов существования в этом мире, представлений о нём и образов мышления. Они вдохновляют на более близкое знакомство со многими описанными людьми.

Дочитала знаменитый «Дневник» Анаис Нин, незаурядной женщины и талантливой писательницы, вобравший почти 60 лет ХХ века — она писала его с 11 лет и почти до 70.

Моя жизнь с самого детства протекала в атмосфере музыки, книг и людей искусства, созидающих, творящих, пишущих, придумывающих игры, в которых сами играют с упоением, разыгрывающих лотереи, пишущих дневники, живущих воображением. Я вырастала, словно в коконе, в сладких грезах, рожденных постоянным чтением, приучавшим меня учиться, быть пытливой, проходить по самому краю бездны, избегая с невероятной невинностью опасностей; чувственность не брала верх, потому что тело сторонилось всякого уродства. И хотя эротическая атмосфера Парижа пробудила меня, я все же оставалась романтиком. Я занималась танцами, живописью, скульптурой, костюмом, декоративным искусством, я устроила великолепный дом.

Вся моя работа заключена в моем дневнике, я писала и пишу его для отца, которого я потеряла, которого любила и которого хотела удержать.

Так как мои мечты — моя собственность, так как они никогда не могут превратиться в реальность, так как я всегда могу их позвать обратно разделить мою компанию и помочь мне жить, я держу их в глубинах моего существа или же на самых секретных страницах дневника.

Милый мой дневник, ты мешал мне как писателю, но поддерживал меня как человеческое существо. Я создала тебя, потому что нуждалась в друге. И в разговорах с этим другом я, может быть, делаю свою жизнь богаче.

Анис Нин наиболее известна как автор эротической прозы. На меня же собственно художественная проза, то есть рассказы, вошедшие в книгу, особенного впечатления не произвели (хотя, возможно, около ста лет назад они и воспринимались как необычные, эффектные), а вот сам «Дневник» — несомненно, уникальное произведение. Прежде всего, он удивляет своей не-дневниковостью — то есть в нем не ощущается дневниковая фрагментарность, а, напротив, целостный, почти сюжетный стержень. История знакомства и отношений Анаис с Генри Миллером и его женой Джун прочитывается как настоящий, полноценный роман благодаря динамике событий и характеров, а также глубокому анализу психологии героев. Вообще, точный, красивый психологический рисунок — основное достоинство «Дневника». Важно то, что психология не была для писательницы отвлеченным понятием — она изучала теорию Фрейда и сама проходила психоанализ, причем не только у «традиционного» профессора-психоаналитика Альенде, но и у Отто Ранка, который специализировался на психологии творческих людей. То есть, как писатель, исследователь человеческой психологии, Анис Нин была вооружена передовыми научными методами своего времени. Исследование творческих состояний, писательской лаборатории — еще одна важнейшая составляющая «Дневника», во всяком случае — не менее важная, чем «любовная» линия. Для меня это оказалась наиболее интересная сторона книги. Наблюдения Анаис поражают глубиной и точностью. Эта женщина не просто всюду носила с собой свой «журнал» и постоянно делала записи: в кафе, транспорте, в гостях, — ей по сути было, что записывать.

Как справиться с этой трагедией, прячущейся в каждом часе нашей жизни, которая неожиданно и вероломно душит нас, выскакивая, как из засады, из какой-то мелодии, старого письма, книги, цвета платья, походки незнакомого прохожего? Твори литературу! Ищи в словаре новые слова, замешивай на своих слезах форму, стиль, слог, риторику.

Писатель — дуэлянт, не являющийся в условленный час; он подбирает оскорбление, словно некую любопытную вещь, находку для коллекционера; потом он рассматривает это на своем столе и лишь тогда выходит на дуэль со своим оружием — словом. Многие считают это слабостью. Я называю это обдумыванием. То, что для мужчины слабость, для писателя — достоинство. Он хранит, накапливает то, что взорвет позже в своем произведении. Вот почему писатель — самый одинокий человек в мире; ведь он живет, сражается, умирает и вновь рождается всегда в одиночестве; все свои роли он играет за опущенным занавесом. А в жизни он фигура несообразная.

Беременная женщина беспомощна. И так же беспомощен художник в процессе творчества. Он тоже ищет гнездо.

В завершение нельзя не упомянуть о фильме «Генри и Джун» (1991, реж. Филипп Кауфман) по одноименной повести Анаис Нин. Фильм атмосферный; артистки, исполняющие роли Анис и Джун, великолепны и своей игрой, и внешним соответствием. Вот только лучше его смотреть, уже дочитав книгу, иначе, как в моем случае, будешь потом читать и одновременно видеть кадры из фильма )))

Интересуясь Генри, я так или иначе должна была прийти к Анаис. И начала книгу с воодушевлением, но буквально на первых страницах переводчик сообщает, что это-де "очищенный" дневник, т.е переработанный (причем комментатор любезно указывает на явные неточности и анахронизмы) до того состояния, что и мужу Анаис эти записи было не грех показать. Далее - терзания, увлечения, самоанализ и самолюбование, не забывая, конечно, о творческих муках и великом пути художника. Чем больше читаешь, тем чаще ловишь себя на желании дойти до комментариев переводчика (что между главами), вот там то и начинаешь понимать как все было на самом деле, ибо это не дневник, а типично художественное произведение со своими придумками, введенными для удобства персонажами и переработанными репликами... Анаис 1931-1934 годов постоянно в диссонансе между желаемым и жизнью, на которую она осмеливалась. Женщине, рвущейся к свободе и необузданным страстям, постоянно приходится уступать своему же стремлению к комфорту и достатку. Она тщательно "чистит" не только то, что писала сама, но и в книге " Мой друг генри Миллер" Альфред Перле вынужден был "раздвоить" Нин, и та часть, что любила Генри, была названа Лианой... Но это уже больше о личности Анаис, такой иллюзорной и мифотворческой, о которой все же стоит почитать, и, желательно, без купюр.

Неожиданно для себя поставила "4" вместо "5", все началось с того, что я влюбилась в прозу Генри Миллера, читая его романы один за другим, я познакомилась с Анаис, в то время мне никак не попадались ее дневники, в сети нашла пару рассказов и все. Анаис Нин стала чем-то вроде неисполнимой мечты. 4 года назад купила "Генри и Джун" в Хельсинки, но этого было недостаточно. 2 года назад мне попала в руки эта ее книга, и я никак не могла решиться ее прочитать. Двигал мной страх того, что получится как в свое время с Ремарком. Его романы просто кончились, а дневники я даже и не знаю где искать... И я все-таки себя пересилила и прочла. Вообще из авторов эротической прозы у меня всего 3 любимчика из 20 века: Генри Миллер, Анаис Нин и Уильям Берроуз. То, что писали они, совпадает с моим представлением о том "как оно должно быть". Язык, эмоции и секс. Захлестывает, поглощает, переворачивает мир и не пафосно, что самое главное. Сейчас, конечно, редкий автор современной прозе упустит возможность включить в текст х и п*у, но мне все кажется фальшивкой и лишним, просто отклики психоанализа, о котором так много пишет Нин. Собственно, возвращаясь к 4. В силу особенностей написания Дневников и романов Миллера я не могу не воспринимать А.Нин и Г. Миллера никак иначе как живых людей и собеседников, которые делятся своими мыслями и переживаниями со мной... и мужчинам я почти ничего простить не могу, а женщинам прощаю почти все, кроме одного. Это убийство собственного ребенка. Если поначалу полубогемная жизнь Анаис меня увлекала и очаровывала, то концовка дневников 1932-1934 меня опустошила, будто бы это сделала не чужая, уже умершая женщина,а моя подруга, чем меня предала. В целом, проза Анаис Нин сочетает в себе тонкость чувствования Франсуазы Саган и откровенность Миллера. Не могу не упомянуть, что литературным кумиром Анаис был Лоуренс.

Первая треть книги и те куски, что посвящены Генри Миллеру его жене и их взаимоотношениях понравились. Все стальное читалось с трудом, потому что было совершенно неинтересно. Слова бесконечной спиралью наматываются вокруг повседневности и банальности. Все эти душевные и телесные метания, рефлексия, бесконечные самоповторы порядком утомляли. Десятки страниц вязкой путаницы неосознанных мыслей.

Стоит отметить превосходного комментатора книги, который вставляет свои ремарки прямо по ходу повествования. Он раскрывает то, что автор завуалировала и объясняет истинные причины описания того или иного события из жизни Анаис, тем самым, приземляет её и снижает пафос повествования.

Вот как сам автор характеризует свой «милые дневник». «Место для правды, для диалога без малейшей фальши». Под конец меня терзала только одна мысль. Зачем было приукрашивать свои дневники, ведь это их полностью выхолостило? Без комментариев это просто нечитабельно. Хотя стоит отдать ей должное, дар рассказчика у нее есть и живи она сейчас, наверное, была бы или штатным колумнистом модного журнала.

Ах, сколько знакомых имен мелькает на этих страницах..знакомых ли? Я знала этих людей по их произведениям, по сухой информации из википедии, но теперь я знаю их как своих знакомых, как собеседников за столиком в кафе, потому что Анаис умеет несколькими предложениями схватить образ человека, умеет показать его своими глазами. При этом она никого не принижает, скорее наоборот, показывает лучшие стороны. Раньше я и не задумывалась, что все эти люди жили в одну эпоху и крутились в одних кругах, а благодаря этому дневнику (а также подробным комментариям в конце каждой главы) у меня начала складываться в голове хоть какая-то цельная картина.

Что касается самой Анаис, она чертовски противоречивая. Женщина, ищущая покровителя, наставника и женщина, относящаяся к большинству своих знакомых как к детям. Стремящаяся к правде и живущая по принципу «живительной лжи». Желающая жить полной жизнью и погружающаяся в мир фантазий. К такой противоречивой женщине и мое отношение неоднозначно. Недоумение, даже отвращение вызывают некоторые её поступки. Она не нравится мне как человек. Но как художник, как поэт Анаис меня восхищает. Нельзя не признать того, что она потрясающе красиво думает, красиво пишет. Тот же поэтический, образный язык, которым покоряет меня Фицджеральд. Для меня не так уж важно о чем её дневник, основное значение имеет то, как он написан. Превосходство формы над содержанием.

Изначально дневники предназначались отцу Анаис. После того, как она в нем разочаровалась, она написала ему не слишком искренне послание о понимании и любви, а в своем дневнике написала:

Я написала отцу фантастическое письмо, сплошной пух, взбитые сливки и пена!

Эта фраза как нельзя лучше описывает её произведение.

Я хотела поставить четверку, но вспомнила слова отца Анаис, которые зацепили её настолько, что она записала их в свой дневник:

Ты смотри не на меня, а на всё, чем я пытаюсь быть, смотри на мои идеальные цели.

Наверное, она бы тоже хотела такого отношения к себе. Ладно, прощу ей то, что она плохая женщина, зато она прекрасный образ, миф. И прекрасный творец этого мифа. Ставлю пять.

Я рада, что начала чтение с дневников, потому что её рассказы мне, по большей части, не по вкусу. Хотя, есть и исключение: мне понравился рассказ «время старьевщика» - образный, нереальный, напоминающий сон.

P.S: Снятый на основе истории из этих дневников фильм «Генри и Джун», великолепен.