Литературный процесс в России

Абрам Терц

Цитаты

Supremusnick
14 мая 2020
Литература по своей природе - это инакомыслие (в широком смысле слова) по отношению к господствующей точке зрения на вещи.
10 понравилось
772
Supremusnick
14 мая 2020
Писать так, как принято или как велено, мне просто неинтересно.
9 понравилось
652
Supremusnick
14 мая 2020
Надо выбирать в самом себе между человеком и писателем. Тем более опыт писательских судеб в Советском Союзе дает понимание, что литература - это рискованный и подчас гибельный путь, а писатель, совмещающий литературу с жизненным благополучием, очень часто в советских условиях перестает быть настоящим писателем.
9 понравилось
597
Supremusnick
14 мая 2020
А диссиденты - это явление принципиально новое и возникшее непосредственно на почве советской действительности. Это люди, выросшие в советском обществе, это дети советской системы, пришедшие в противоречие с идеологией и психологией отцов
8 понравилось
581
StanislavGetman
11 февраля 2023
...прав Великий Инквизитор Достоевского, сказавший, что люди не любят свободы и её боятся, а ищут какую-то опору в жизни, в виде хлеба, авторитета и чуда? Люди ищут перед кем бы преклониться и «чтобы непременно все вместе», ищут «общности преклонения» перед каким-то авторитетом, которому они и отдают свою свободу...
2 понравилось
200
StanislavGetman
11 февраля 2023
Мне говорили в тюрьме по поводу моих сочинений: «Лучше бы ты человека убил!» Хотя в этих сочинениях я не писал ничего ужасного и не призывал к свержению Советской власти. Достаточно уже одного того, что ты как-то по-другому мыслишь и по-другому, по-своему ставишь слова, вступая в противоречие с общегосударственным стилем, с казенной фразой, которая всем управляет. Для таких авторов, так же как для диссидентов вообще, в Советском Союзе существует специальный юридический термин: «особо опасные государственные преступники». Лично я принадлежал к этой категории.
Читать далее
2 понравилось
191
StanislavGetman
11 февраля 2023
Может быть, писателя в принципе надо убивать. Уже за одно то, что, пока все люди живут как люди, он пишет. Само писательство – это инакомыслие по отношению к жизни.
2 понравилось
169
youdonnowme
2 марта 2024
Литература XVIII столетия создала положительного героя, во многом похожего на героя нашей [советской]  литературы: «Друг он общего добра», «Душой всех превзойти он тщится», т. е. неустанно повышает свой морально‑политический уровень,  он обладает всеми добродетелями, всех поучает. Эта литература не знала лишних  людей. И она не ведала того разрушительного смеха, который был хронической  болезнью культуры Пушкина — Блока и, окрасив в иронический тон весь XIX век,  достиг предела в декадентстве. «Самые живые, самые чуткие дети нашего века поражены болезнью, незнакомой телесным и духовным врачам. Эта болезнь — сродни душевным недугам и может быть названа «иронией». Ее проявления — приступы изнурительного смеха, который начинается с дьявольски‑издевательской, провокаторской улыбки, кончается — буйством и кощунством» (А. Блок. «Ирония»,  1908 г.).
...
Ирония — неизменный спутник безверия и сомнения, она исчезает, как только появляется вера, не допускающая кощунство. Иронии не было в Державине, ее  не было в Горьком — за исключением некоторых ранних рассказов. В Маяковском  она захватила лишь редкие вещи в основном дореволюционного времени. Маяковский вскоре узнал, над чем нельзя смеяться. Он не мог позволить себе смеяться  над Лениным, которого воспевал, так же как Державин не мог иронизировать над  Императрицей.  А Пушкин даже в адрес непорочно‑стыдливой Татьяны строчил  стишки непристойного содержания.
Читать далее
1 понравилось
67
youdonnowme
2 марта 2024
Вернувшись к восемнадцатому веку, мы сделались серьезны и строги. Это не  значит, что мы разучились смеяться, но смех наш перестал быть порочным, вседозволенным и приобрел целенаправленный характер: он искореняет недостатки,  исправляет нравы, поддерживает бодрый дух в молодежи. Это смех с серьезным  лицом и с указующим перстом: вот так делать нельзя! Это смех, лишенный иронической кислоты.
На смену иронии явилась патетика — эмоциональная стихия положительного героя. Мы перестали бояться высоких слов и громких фраз, мы больше не стыдимся быть добродетельными. Нам стала по душе торжественная велеречивость  оды. Мы пришли к классицизму.
К заглавию своей оды «Великому Боярину и воеводе Решемыслу» старик  Державин однажды приписал: «Или изображение, каковым быть вельможе должно». Такой же подзаголовок следует прибавить к искусству социалистического реализма: оно изображает, каковым быть миру и человеку должно.
... Мы  изображаем жизнь такой, какой нам хочется ее видеть и какой она обязана стать,  повинуясь логике марксизма. Поэтому социалистический реализм, пожалуй, имело бы смысл назвать социалистическим классицизмом.
Читать далее
1 понравилось
60
StanislavGetman
11 февраля 2023
Достоин удивления факт, что в годы нэпа многие герои революции и гражданской войны проявили себя как трусы, приспособленцы, покорные исполнители новой государственности, как обыватели и конформисты. Значит ли это, что они в недавнем прошлом не были подлинными героями? Нет, безусловно, они были героями, они шли на смерть и ничего не боялись. Но изменился исторический климат, и они попали как будто в другую среду, требующую от человека других качеств, а вместе с тем – как будто в свою среду победившей революции. И вот вчерашние герои если не погибают, то превращаются в заурядных чиновников.
Читать далее
1 понравилось
111
StanislavGetman
11 февраля 2023
В диссидентском плане нам ничто не угрожает, кроме собственного перерождения. Ведь быть диссидентом на Западе (диссидентом по отношению к советской системе) очень легко. То, что в Советском Союзе нам угрожало тюрьмой, здесь, при известном старании, сулит нам престиж и материальный достаток. Только само понятие «диссидент» здесь как-то обесцвечивается и теряет свой героический, свой романтический, свой нравственный ореол. Мы ничему, в сущности, не противостоим и ничем не рискуем, а как будто машем кулаками в воздухе, думая, что ведём борьбу за права человека. Разумеется, при этом мы искренне желаем помочь и порою действительно помогаем тем, кого преследуют в Советском Союзе, и это надо делать, и надо помнить о тех, кто там находится в тюрьме. Только с нашей-то стороны (и об этом тоже стоит помнить) всё это уже никакая не борьба, не жертва и не подвиг, а скорее благотворительность, филантропия. И даже заработок, средство собственного прокормления, а иногда, к сожалению, и доходное предприятие. Вот это последнее обстоятельство вносит порою не совсем благородный привкус в диссидентское дело на Западе.
Читать далее
1 понравилось
95
StanislavGetman
11 февраля 2023
Всякий писатель – это инакомыслящий элемент в обществе людей, которые думают одинаково или, во всяком случае, согласованно. Всякий писатель – это отщепенец, это выродок, это не вполне законный на земле человек. Ибо он мыслит и пишет вопреки мнению большинства. Хотя бы вопреки устоявшемуся стилю и сложившемуся уже, апробированному направлению в литературе.
1 понравилось
80
StanislavGetman
11 февраля 2023
...всякая настоящая литература в новой истории – это чаще всего отступление от правил «хорошего тона».
1 понравилось
67
StanislavGetman
11 февраля 2023
Если бы мне, допустим, предложили описывать обычную жизнь в обычной реалистической манере, я вообще отказался бы от писательства. И поскольку политика и социальное устройство общества – это не моя специальность, то можно сказать в виде шутки, что у меня с Советской властью вышли в основном эстетические разногласия. В итоге Абрам Терц – это диссидент главным образом по своему стилистическому признаку. Но диссидент наглый, неисправимый, возбуждающий негодование и отвращение в консервативном и конформистском обществе.
Читать далее
1 понравилось
72
StanislavGetman
11 февраля 2023
Я никогда не принадлежал к какому-либо движению или диссидентскому содружеству. Инакомыслие моё проявлялось не в общественной деятельности, а исключительно в писательстве. Притом в писательстве на первых порах тайном и по стилю закрытом, тёмном для широкой публики, не рассчитанном ни на какой общественно-политический резонанс.
1 понравилось
61
dsblf
17 мая 2011
Чтобы навсегда исчезли тюрьмы, мы понастроили новые тюрьмы. Чтобы пали границы между государствами, мы окружили себя китайской стеной. Чтобы труд в будущем стал отдыхом и удовольствием, мы ввели каторжные работы. Чтобы не пролилось больше ни единой капли крови, мы убивали, убивали и убивали.
1 понравилось
330
youdonnowme
3 марта 2024
И вот она встала перед нами — единственная Цель мироздания, прекрасная,  как вечная жизнь, и обязательная, как смерть. И мы кинулись к ней, ломая преграды и бросая по пути все, что могло замедлить наш стремительный бег. Мы освобождались без сожаления от веры в загробный мир, от любви к ближнему, от свободы личности и других предрассудков, достаточно подмоченных к тому времени и  еще более жалких в сравнении с открывавшимся нам идеалом.
... мы не себе желали спасения — всему человечеству. И вместо сентиментальных вздохов, личного усовершенствования и любительских спектаклей в пользу голодающих мы взялись за исправление вселенной по самому лучшему образцу, какой только имелся, по образцу сияющей и близящейся к нам цели.
Чтобы навсегда  исчезли  тюрьмы, мы понастроили новые тюрьмы. Чтобы  пали границы между государствами, мы окружили себя китайской стеной. Чтобы  труд в будущем стал отдыхом и удовольствием, мы ввели каторжные работы. Чтобы не пролилось больше ни единой капли крови, мы убивали, убивали и убивали.
Читать далее
159
youdonnowme
3 марта 2024
Лишний человек девятнадцатого столетия, перейдя в двадцатое еще более лишним, был чужд и непонятен положительному герою новой эпохи. Больше  того, он казался ему гораздо опаснее отрицательного героя — врага, потому что враг подобен положительному герою — ясен, прямолинеен и по‑своему целесообразен, только назначение у него отрицательное — тормозить движение к Цели. А  лишний человек — какое‑то сплошное недоразумение, существо иных психологических измерений, не поддающихся учету и регламентации. Он не за Цель и не против Цели, он — вне Цели, а этого быть не может, это фикция, кощунство. В то время как весь мир, определив себя по отношению к Цели, четко разделился на две враждебные силы, он прикидывался непонимающим и продолжал смешивать  краски в двусмысленно‑неопределенную гамму, заявляя, что нет ни красных, ни белых, а есть просто люди, бедные, несчастные, лишние люди.

Все рядком лежат, —
Не развесть межой. —
Поглядеть: солдат!
Где свой, где чужой?
Белый был — красным стал, Кровь обагрила.
Красным был — белым стал, Смерть побелила.
М. Цветаева
Читать далее
144
StanislavGetman
11 февраля 2023
Я не называю никаких имен, потому что дело не в именах, а в тенденциях. А тенденция состоит, к сожалению, в том, что бывают случаи, когда диссидент, оказавшись на Западе, теряет главное своё преимущество – независимость и смелость мысли и идёт в услужение какой-то диссидентско-эмигрантской корпорации или какому-то диссидентскому боссу-идеологу. И говорит уже не то, что думает, а то, что от него требуется. И своё приспособление мотивирует словами: «А здесь иначе не проживёшь!» Причём это говорит человек, который вчера ещё рисковал жизнью за свои убеждения.
Что же получается? В Советском Союзе, в тюрьме, он был внутренне свободным человеком и мог жить по-своему, по-другому, чем большинство, не поддаваясь никакому давлению и никакому подкупу? А здесь, в ситуации свободы, он приспосабливается к обстановке, потому что вдруг выясняется, «здесь иначе не проживешь»? Свобода, выходит, для него, для диссидента, психологически опаснее, чем тюрьма? Дайте нам свободу, и мы станем рабами?
Читать далее
59
StanislavGetman
11 февраля 2023
Сколько вору ни воровать, а тюрьмы не миновать.
40