Видимая сторона жизни

(вздыхает) Я так думаю, что это все того же рода, что и Макс Фрай, только более... насыщенное, что ли... Сконцентрированное до уровня серной кислоты. Конечно, мне бы хотелось заполучить сочинения автора в двух томах... Но его уже на озоне не было. Пришлось удовольствоваться сборником прозы. Как сказано в аннотации, эссе, литературных мемуаров и интеллектуальной прозы. Неизвестно с чего я решила, что это и будет что-то мемуарное... Тем более все началось с заметок о детстве. Родственники, первые яркие впечатления... Бурная юность... Самиздатовская слава... Всемирное признание... Спасение мира и культуры... Стоп, тихо-тихо... опомнившись, восклицает читатель (в лице меня), убаюканный авторским напором и загипнотизированный течением ярких образов. Какие еще далай-ламы в горных пещерах... Какие эстеты-террористы, решившие ускорить гибель мировой поэзии... Где мы вообще находимся?! Внутри снов поэта? На темной стороне?? Тут как раз вспоминается скромно вставленное где-то автором туманное пояснение, что есть Я-автор как реальное лицо, и есть Я-автор как литературный персонаж, от лица которого изъясняется автор- реальное лицо, потому что... ну просто потому! Ладно, соображаю я, пусть это все мистификация... Или неправильно так определять? Пусть это художественное, сюрное, фантастическое произведение о как бы жизни автора среди реального мира и потусторонних знаков и явлений... Но в какой момент закончилась реальная жизнь и началась мистически-потусторонняя? Действительно ли автор буйно пьянствовала среди богемы, устраивала пьяные драки и прочее - или это тоже мистификация и сны автора о жизни поэта-бунтаря? И существенна ли вообще для автора разница между реальным и воображаемым миром? Все эти ангелы, проходящие через детскую спальню, и нечисть, царапающая когтями по одеялу - они реальны или нет? Или - они реальны, поскольку автор про них написала? Не следует ли вообще воспринимать заголовок книги, как тонкую иронию со стороны автора? В том роде - вы хотели увидеть, что составляет видимую сторону жизни поэта, но поэт, он - как лента Мебиуса, у него все стороны видимые, и внешнее, и внутреннее...)))

"Впервые познакомилась с гением, он был похож на гения. Светился - и как будто еще кто-то был не то за ним, не то над ним."

"Вспоминая гостиничный монашеский уют, я подумала, что он - защита от страшной и леденящей близости Бога, камня и вечности. Да и наша жизнь тоже устроена так - лишь бы не видеть, не слышать, уткнуться в мягкие подушки, пуховики, чайники..."

"Поэт всегда немного шпион у Господа Бога."

"Стихи буквально живы, они - Существа, они улетают, и очень далеко. Им безразличен их творец. Без него им даже легче, после его смерти они наливаются кровью, они - еще живее."

Долго читала крошечную книжку, довольно тяжело она шла. Несколько месяцев вообще не открывала. Я ее читала только в транспорте, по чуть-чуть, и я вообще не представляю, как можно ее читать подряд, долго. Это сборник не рассказов, не зарисовок — реплик в одну сторону, реплик, не требующих ответа. Монолог поэта, и это многое объясняет, мне кажется, можно было бы составить такую серию, потому что это совершенно особые книги. Они описывают такой мир, рассказывают о жизни такой, какой ее видят поэты, люди иного склада и иной судьбы. И читать это - горько, сложно, сладко, неуютно, тоскливо, но оторваться - практически невозможно, поднимаешь голову от книги и еще долго смотришь вокруг и воспринимаешь все иначе.

Ахматова спросила (до этого я просто подошла к калитке и попросила разрешения показать ей стихи, хотя могла бы познакомиться через общих знакомых), кого я люблю. Я сказала — Цветаеву, и протянула небольшую статью о Цветаевой, апофеоз. Цветаева только всплыла из небытия, и я была уверена, что это счастье для всех. Анна Андреевна взглянула и презрительно сказала: «Ей не хватало вкуса». Это меня как громом поразило, и я пробормотала упавшим голосом: «Вкус в поэзии не самое главное. Да и что такое — вкус?» Она переспросила, я так же под нос повторила это. Разговор получался славный, она почти ничего не слышала, а я говорила в тот период жизни тихо и сбивчиво.