Когда вдруг взрослые, да собственно и вся страна, осознали себя богатыми, в северной части Швеции ничего особенно сильно не изменилось. Ну сделали асфальтовые дороги... Ну перестали подсчитывать, хватит ли денег до следующего месяца, если купить новые занавески... А люди-то остались прежними...
Север Швеции, судя по книгам Ниеми, - это такое место без времени и без понимания, кто они сами. Расцвет лестадианства (см. Микаэль Ниеми - Сварить медведя - там об этом довольно подробно) в XIX-ом веке аукается до сих пор, да и суровая природа, веками формировавшая характеры местных жителей, особо не изменилась. Поэтому молчаливые, страшные в гневе, точно знающие, как надо жить, отцы в этой местности - норма. Поэтому молодняку так хочется жить совсем-совсем по-другому, а для этого, в общем, есть только один путь - уехать на юг. Правда, те, кто останутся, будут тебя за это презирать.
Но уехать можно, когда ты уже взрослый. А если ты маленький или подросток, то можно просто увидеть, почувствовать, прочувствовать другой мир, скажем, в музыке. Научиться играть на гитаре. Осмелиться петь, хотя по местным понятиям, это бабское дело, мужику не пристало, если только он не кнапсу. Слово это - нечто вроде "обабившийся" - пугалка для пацанов, жаждущих быть настоящими мужчинами. Но тяга к музыке оказывается сильнее.
Два мальчика дружат с детства. Матти - из обычной семьи, Ниила - из лестадианской. Сцена их знакомства - трогательная и одновременно отвратительная:
Мальчик поковырял мизинцем в ноздре — остальные пальцы были слишком велики для этой тонкой работы. Я сделал то же самое.
Они стали неразлучны: первая выпивка и первые аккорды - всё вместе. Повезло им с новым учителем, который, то ли не обращая внимания на местных суровых мужиков с их правилами, то ли не разобравшись, помогает мальчишкам организовать рок-группу, найдя им ещё пару музыкантов. И что вы думаете: дело дошло даже до публичных выступлений. Реакция других пацанов:
Несколько приятелей даже выдавили из себя высшую похвалу, которую только можно услышать из турнедальских уст:
— Ну, так, ничё.
Собственно говоря, вот и вся история. Но книга меня больше заинтересовала другим. Буквально каждое её слово - путеводитель по образу жизни в родных местах писателя. Возможно, сейчас и до них добрался "новый мир", но ещё так недавно по историческим меркам это было нечто. Вот, например, сценка за столом на праздник:
Круги золотистого сыра размером с покрышку грузовика выкатывались на стол и, наконец, явился верх изыска, венчавший изобилие яств, — шмат вяленой оленины. Гости отрезали соленые ломти, клали их в кофе, смешивали с сыром, брали губами белые куски рафинада. И только тогда, налив себе в блюдце дрожащими от нетерпения руками, с упоением отхлебывали манну небесную.
Покруче зелёного чая с бараньим жиром будет)).
Или взять серьёзную, а по сути - первую настоящую беседу Матти с отцом ( в честь того, что он уже почти взрослый), когда папаша выкладывает всю историю семьи за бог знает сколько поколений, с подробностями о каждой вражде и фамилиями виноватых, то есть врагов, и требует, чтобы сын всех запомнил и при случае отомстил. Чистая мафиозная вендетта)).
Зато потрясающе искренне восприятие мальчишки (и автора с ним?):
Турнедален преображался у меня на глазах. По всей округе вдруг натянулись невидимые жгуты, вдоль и поперек склеившие людей. Крепкая, вездесущая паутина ненависти, похоти, страхов, памяти. Четырехмерная сеть — ее липкие нити тянулись в прошлое, уходили в будущее, спускались под землю к мертвецам, поднимались в небеса к еще не рожденным детям, ее силовое поле накрыло и меня, хотел я того или нет. Я дивился ее силе, восхищался ее красотой и боялся ее. Детство кончилось, отец открыл мне глаза. На мои корни, культуру — называйте, как хотите, но это было моё.
Такая вот культура, такие связи с местом и временем. Это было интереснее, чем рокенрол мьюсик, как пели не знающие английского мальчики...
96 понравилось
