Дольче агония

Несмотря на пока малое количество читателей у книги, написанные на неё рецензии в основном восторженные. Значит, моя будет первой ложкой дёгтя. Но, думаю, что не последней. Итак на День Благодарения главный герой по имени Шон собирает в своём доме знакомых и друзей. Из-за снегопада всем им пришлось задержаться на всю ночь за общим солом и беседой. Правда, по мне, беседой это назвать трудно. Вообще у книги нет сюжета. Герои сидят за одним столом, разговаривают (разговор ни о чём, разрозненные реплики и фразы), и одновременно погружаются в свои воспоминания. Вся книга - это воспоминания о самом незабываемом в жизни героев. И тут автор развернулся так развернулся, включив в роман всё возможное. Здесь вам и Чернобыль, и Вьетнам, и концлагеря, и инцест, и нетрадиционная любовь, и наркотики, и расовая дискриминация, и проституция и т.п.....разве что Хиросимы и Нагасаки не хватило, но я всё время была в ожидании, что и они выплывут где-то из закромов памяти героев. Зачем? Зачем мешать всего там много непотребного и шокирующего? Такая жизнь? По-моему, слишком бурно даже для литературных героев. У меня другой ответ. Когда автору не хватает таланта, как удержать интерес читателя, он начинает злоупотреблять вот такими событиями и всякой мерзостью. Честно, одну сцену про издевательство над воробьём мне пришлось читать по диагонали, столько отвращения она у меня вызвала. Как можно судить по воспоминаниям, ни один из героев не вызвал у меня сочувствия или сопереживания, только скуку, а иногда и омерзение. Единственным свежим и необычным моментом можно считать то, что в число собеседников за столом автор включила самого Господа Бога. В начале практически каждой главы, этот незримый наблюдатель будет рассказывать нам, как окончится жизнь каждого из присутствующих за ужином. Только даже Бог получился у автора жестоким и циничным, забавляющимся страданиями героев и упивающимся властью, с помощью которой может вершить их судьбы.

В очередной раз в очередной книге я увидела идею "ты всё равно один". Вроде бы и вечеринка, на которой встретились друзья, вроде и беседы общие, да только каждый думает о своем, цепляется за слова другого и строит по ним свою ассоциативную цепочку, задумывается, отвлекается и - в который раз - проваливается с головой в свою жизнь. У каждого свои проблемы. Своя история. А после рассказов от имени Бога о смерти каждого из участников вечеринки и вовсе ощущаешь, что вокруг мертвецы.

Когда же, спрашивает себя Шон, они успели пройти, настоящие испытания? Когда такие, как я, в самом деле проживают свою жизнь, вместо того, чтобы смотреть на нее как на источник возможных сочинений, видеть в ней их генеральную репитицию, слабое эхо, бледный черновик или пожухшие останки самой этой Штуковины? Куда утекла жизнь? Как она ускользает от нас?