Летит себе аэроплан. Свободная фантазия по мотивам жизни и творчества Марка Шагала

- Я очень любил свою мать и своего отца, но я не видел их мёртвыми, и для меня они всегда живы, пока я жив, и умрут только вместе со мной. Я не сумел бы писать на моих картинах их живыми, если б видел мертвыми. Я думаю, что апостолы, которые видели мертвым Христа, не сумели бы написать его живым, даже если бы обладали талантом Дюрера, Рембранта или Веронезе.

я слишком устал от революционной России, чтоб жить в революционной Германии

- Нельзя ли купить молока или хотя бы чаю? - спросила Белла у кондуктора.

• Нет, мы продаем только пиво, - сказал кондуктор.
• Но ведь я не могу дать ребёнку пиво, - сказала Белла.
• О, кинд, - сказал проводник, - яволь. Он ушёл и явился с кружкой кипятка, банкой сгущенного молока и пачкой печенья.

- Один мне говорит: "Лошадь зелёной не бывает. Дурак так рисовать может". А я ему отвечаю: "Хороший человек всегда немного дурак".

- Разве это нормальная жизнь? Здесь, в России, не только вы, евреи, но и мы, русские, живущие бедно и скученно, как вши в волосах не имеем права на нормальную жизнь.

Мне кажется, человек, добившийся в жизни своего, знает о жизни всё.

- Маяковский написал: "Сквозь Вильгельмов пролёт Бранденбургских ворот пройдут берлинские рабочие, выигравшие битву. Рабочий Берлин протягивает Москве руки".

• А я в Москве чуть не протянул ноги, - сказал Шагал

- Прежде всего нам, немцам, не хватает изящества. Даже у самых больших немецких поэтов, больших немецких художников не хватает изящества, свойственного, например, французам.

- Мне надо было увидеть другой мир, папа. Если б я остался в Витебске, то покрылся бы либо ржавчиной, либо плесенью.

Они все хотели постоянно удивлять. Один забирался в хорошую погоду на крышу, садился на печную трубу и лакомился морковкой. А дядя твой не выдумал ничего лучшего, как погуливать по улицам местечка голоштанным.