
евреи
anita
- 279 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Если и существует для меня художник-загадка, то это Марк Шагал. Дело в том, что я достаточно постоянна в своих симпатиях и антипатиях: если уж художник нравится, то нравится, если нет, то нет. Конечно, ситуация иногда меняется со временем: «не видела» художника, а потом раз – и у котёнка открылись глазки. Или, наоборот, что-то сильно трогало, а потом перестало. С Шагалом не так. Его восприятие абсолютно меняется в зависимости от собственного состояния. Кажется, совсем недавно я чуть не плакала у его картин, а потом бац – и раздражает просто жутко. И так каждый раз.
Пытаясь разгадать эту загадку, я время от времени обращаюсь к печатным свидетельствам. Вольная биография, написанная Горенштейном, – очередная попытка. И надо признать, главный герой получился у автора очень обаятельным. Конечно, временами он упрям, временами самоуверен, временами наивен до такой степени, что это даже раздражает. Но его трогательная любовь к жизни и красоте, которую не могут задушить никакие невзгоды и жизненные трудности (их, понятно, было предостаточно) впечатляет. Прекрасно автор передаёт и оригинальность своего героя – ту самую, которая так заметна на его картинах. Действительно, Шагала ни с кем не спутаешь, он выламывается их всех направлений и течений живописи своего времени, следует абсолютно своих путём.
Что ещё важно – Горенштейн выбирает очень правильную интонацию – задушевную, но без панибратства. Отсюда возникает ощущение близости с героями (как будто речь идёт о хороших знакомых), но близость эта не имеет ничего общего с кухонными сплетнями. Всё очень деликатно, особенно когда речь идёт о вещах интимных.
Порадовало и авторское чувство юмора. Временами искромётный, но чаще немного печальный и не лишенный иронии, он вполне соответствует живописи Шагала.
В общем, книга эта – маслом по сердцу поклонникам Шагала. А те, кто Шагала знает плохо, рискуют стать поклонниками к концу книги. Вообще, всё, что я читаю о художнике, и по качеству хорошо, и по содержанию интересно. Что, конечно, прибавляет ему баллов.

Одна из тех книг, которые хочется не только читать, но и просто держать в руках и разглядывать. Плотная бумага, вплетённые в текст фрагменты картин Шагала - то летящая над Витебском пара, то корова с человечьими глазами - и какой-то особый "еврейский дух", дух грусти и одновременно радости, смешивающийся с запахом теста и дома. Хотя радоваться, конечно, героям абсолютно нечему - кто-то погибнет раньше, кто-то позже, кто-то выживет и окажется на чужбине, но лёгкой и счастливой судьбы не будет ни у кого. Погибнут и Бэлла и Анна, и даже последний автограф Шагала ненадолго переживёт его самого... Впрочем, это уже спойлер. Человек - существо крайне хрупкое, и XX век научился перемалывать людей без остатка. Точнее, люди научились перемалывать друг друга - особенно же тех, кто пытается оставаться в этом мире человеком. Но в этом же, оказывается, и спасение - несмотря ни на что продолжать летать в мечтах над крышами нетронутого революцией и войной Витебска, продолжать изображать мир совершенно нереальными красками и вообще всячески исповедовать сказку с её неправильностью, взламывающей будничность.
Как-то так. А будущее расставит всё по местам и каждому воздаст по его мере.

Какая замечательная книга!
В детстве я была ужасной интеллектуальной жадиной: если мне нравились слова или мелодия,
мне хотелось, чтобы они принадлежали только мне.
С Горенштейном история повторяется. Так было с когда-то с Бродским.
Не читайте эту книгу! Пусть она будет только моя.
Бог знает, почему евреи так талантливы и почему я так люблю читать их слова.
Совершенно спокойно я отношусь к живописи Шагала.
Но вот он оказался хорошим еврейским мальчиком, родившимся во время витебского пожара,
непонятым художником, гонимым и вычеркиваемым из списков нужных на этой земле людей, почти столетним стариком, отправляющимся в свой последний полет на лифте, он оказался словами хорошего еврейского писателя Фридриха Горенштейна, и сразу я его полюбила, пожалела.
И в который уже раз полюбила и пожалела людей, талантливых, умных, красивых, которые живут в мире, где никогда не бывает покоя и счастья. И только "летит себе аэроплан", и мы всесте с ним.
Не читайте эту книгу, пожалуйста.

- Я очень любил свою мать и своего отца, но я не видел их мёртвыми, и для меня они всегда живы, пока я жив, и умрут только вместе со мной. Я не сумел бы писать на моих картинах их живыми, если б видел мертвыми. Я думаю, что апостолы, которые видели мертвым Христа, не сумели бы написать его живым, даже если бы обладали талантом Дюрера, Рембранта или Веронезе.

я слишком устал от революционной России, чтоб жить в революционной Германии

- Нельзя ли купить молока или хотя бы чаю? - спросила Белла у кондуктора.
















Другие издания
