Манифест философии

"Манифест философии" Алена Бадью (р. 1937) в сжатой и энергичной форме представляет одно из значительнейших событий в истории новейшей мысли - глобальную "философию события", реализующую небывалый по дерзости замысел: в эпоху пресловутого "конца

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

35 оценок

5
54%
4
31%
3
9%
2
3%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 47Хотят прочитать 119

Рецензии

Kinolikbez10 мая 2022 г.
Существует ли собственный язык философии? - вопрос с подвохом. С точки зрения Алена Бадью, философия - лишь оператор дискурсов, переводчик с языка науки на язык политики или в поэтическую речь. Это и много и мало для любого философа: эксплуатировать, добываемые в других сферах, знания, создавать новые конфигурации истин. Справедливости ради нужно учесть, что последние век-два философию считают пятым колесом в телеге. А названия ведущих четырех: наука, политика, поэтика, эротика. И если лишнее колесо только мешает движению, то кто (или что) направляет этот путь? Кстати, есть ли лучшие кандидаты на роль водителя, нежели философия?
21:24
Читать далее
4
237

Все рецензии

Цитаты

sabotage10328 января 2015 г.
Конец конца истории скроен из той же ткани, что и сам этот конец.
4
1,1K
viktork20 августа 2023 г.
Всякая эмпирическая катастрофа берёт свое началов катастрофе мысли... любая реальная катастрофа, особенно историческая, содержитфилософему, которая завязывает экстаз, священное и террор
0
240
robot29 января 2017 г.
Философия возможна, философия необходима. И тем не менее, чтобы она была, ее надо желать. Филипп Лаку-Лабарт говорит, что История — он размышляет о нацистском варварстве — отныне запрещает нам желать философии. Не могу с ним в этом согласиться, ибо подобное убеждение сразу ставит философию в слабую по отношению к современной софистике позицию. Возможен другой выход: желать философии вопреки истории, порвать с историцизмом. Тогда философия вновь предстает тем, что она и есть: проблеском вечности, без Бога или души, из одного только факта, что ее усилие примиряет нас с тем, что имеются истины. Такова ориентация того, что я не колеблясь считаю для мысли долгом. И если я сравниваю, как то делает и Малларме, пустую вечность философской истины с грядкой идеальных и, следовательно, несуществующих цветов, с ирисами, род которых — «семейство ирисовых» — существует лишь в философской операции, скажу вместе с ним, смешивая жажду и предписание, — совсем как Истина водружает измышление искусства на измышление знания:
Блеск длительной алчбы, Идеи
Во мне все жаждало узреть
Возникшую в грядах аллеи
Семейства ирисовых сеть.
Читать далее
0
610