Сочинения в 2 томах. Том 1

Творить: это значит — выставлять из себя нечто, делать себя более пустым, более бедным и более любящим.

Терпеть не могу, когда фразы вырывают из контекста, когда о человеке (ситуации, явлении, книге и т. д.) судят по одному-единственному высказыванию. Тем не менее сборник афоризмов великого философа брала на прочтение целенаправленно и с умыслом, который заключался в том, чтобы наконец-то ознакомиться - хотя бы приблизительно! - с творчеством этого "великого и ужасного" Ницше, посмотреть на мир и действительность его глазами, впитать (послушать) его идеи, поспорить или согласиться с ними.

Институтский курс философии, из которого, по правде говоря, уже мало что помню, остался далеко позади, все эти годы знакомиться с философскими теориями Ницше особого желания у меня как-то не возникало. Вернее, так было до момента прочтения книги Алексей Сафронов - Единое ничто. Эволюция мышления от древности до наших дней , в которой читателю недвусмысленно давалось понять, что лермонтовский образ Печорина (кстати, это один из моих любимых книжных героев по жизни) пропитан ницшеанскими идеями. После такого заявления мне все же захотелось понять, чем знаменит Фридрих Ницше.

Обращаться к его многочисленным трудам, самостоятельно окунаться в мир его философии - это тоже достойный подход, но требующий изрядного количества времени, усердия и сосредоточенности. Мне же хотелось получить экспресс-представление о его ключевых постулатах.

С затеей книга справилась на 100 %. Если не ждать от нее слишком многого (а я видела на нее отрицательные оценки), она вполне поможет вам определиться, хотите ли вы и дальше знакомиться с трудами Ницше, и составить себе первое впечатление о его творчестве. Да, весьма поверхностное и, возможно, неточное, но все же лучше, чем ничего, чем чистый лист...

Из достоинств данного сборника отмечу отличную его систематизацию: все ключевые высказывания разбиты по темам, что чертовски облегчает этот волнующий момент знакомства с новыми для себя идеями. Написано легко и, главное, нескучно. Да, с некоторыми из убеждений Ницше согласиться трудно, но при это следить за движением его мысли оказалось очень увлекательным занятием. В умении аргументировать собственные принципы философу уж точно не откажешь, как и в умении донести сложную, на первый взгляд, информацию в простом и понятном для читателя-обывателя ключе.

Рассуждает Ницше обо всем, особенно мне понравились его мысли о воспитании характера, искусстве и культуре, взаимоотношениях между людьми. Виден зрелый взгляд автора: провозглашаемые им истины будто не взяты с потолка, а прожиты и прочувствованы им лично. Я, правда, не в курсе биографии автора (да, я тот самый чистый лист), но ощущение при прочтении складывается именно такое.

Читать этот сборник было интересно, что вообще-то для философской литературы скорее редкость, нежели правило (так, недавно меня очень огорчила прочитанная книга другого философа - Николай Бердяев - Смысл творчества - прорваться сквозь дебри умозаключений автор было непросто, а порою казалось, что и бессмысленно). Данный сборник афоризмов лишь усилил мое желание и дальше знакомиться с трудами Ницше.

Кто не способен ни на любовь, ни на дружбу, тот вернее всего делает свою ставку — на брак.

Много из прочитанного здесь заставило задуматься о сущности вроде бы всем понятных явлений. В преломлении же взгляда Ницше они получают порой самые причудливые очертания...

С Ницше можно спорить, не соглашаться, но он всегда интересен. Во-первых, интересен как мыслитель, повлиявший на культуру и философию XX-го века; во-вторых, просто его книги интересно читать. Книги Ницше легко читаются и не требуют особой философской подготовки (это не Гегель с Хайдеггером). В основном они составлены из коротких, едких афоризмов, а также из эссе, редко превышающих несколько страниц. Не исключение и данная работа, где Ницше впервые пользуется афористическим стилем. «Человеческое, слишком человеческое» – это поворотная для Ницше книга, открывающая новый период в развитии его философии, в которой ощущается эволюция Ницше в сторону позитивизма. В «Человеческом, слишком человеческом» он берется за критику метафизического способа мышления (сюда включается как религия, философия, так и искусство, главным образом, романтизм Вагнера), отдавая дань мыслителям эпохи Просвещения и ставя в привилегированное положение науку. Однако превознося «человека научного» Ницше здесь во многом остается на прежней романтической почве: его также больше интересует культура, искусство и творчество (ему посвящены главы из книги), чем наука. Поскольку Ницше понимает, что на новой стезе «человека научного», ему будет не слишком интересно, он предлагает промежуточный вариант:

Если, таким образом, наука сама по себе приносит все меньше радости и отнимает все больше радости, внушая сомнения в утешительной метафизике, религии и искусстве, то иссякает тот величайший источник удовольствия, которому человечество обязано почти всей своей человечностью. Поэтому высшая культура должна дать человеку двойной мозг, как бы две мозговые камеры: во-первых, чтобы воспринимать науку и, затем, чтобы воспринимать не-науку

Также он понимает, что религиозный человек (метафизический) вряд ли может сделать резкий скачок и стать «человеком научным». Поэтому он рекомендует все-таки обратиться к искусству:

переход от религии к научному миропониманию есть насильственный опасный скачок, которого нельзя рекомендовать… в качестве перехода следует скорее воспользоваться искусством, чтобы облегчить перегруженную чувствами душу, ибо искусство гораздо менее поддерживает эти представления, чем метафизическая философия. От искусства можно затем легче перейти к действительно освобождающей философской науке

Я бы обратил еще внимание на то, что в одном из разделов данной работы Ницше выражает презрение к национализму и антисемитизму (видимо, выпад в сторону Вагнера), указывая на то, что национализм опасен и в действительности не служит интересам европейских народов. Идеальный мир по Ницше – наднациональный мир. Соответственно, ратует Ницше за слияние народов:

в результате непрерывных скрещиваний, должна возникнуть смешанная раса — раса европейского человека. Этой цели сознательно или бессознательно противодействует теперь обособление наций через возбуждение национальной вражды… этот искусственный национализм, впрочем, столь же опасен, как был опасен искусственный католицизм, ибо он, по существу, есть насильственное чрезвычайное и осадное положение, которое немногие устанавливают над многими, и нуждается в хитрости, лжи и насилии, чтобы сохранить свою репутацию

Важное место в книге занимает вопрос «свободного человека» – человека освободившегося от пут традиций, иллюзий прошлого. В «Человеческое, слишком человеческое» Ницше излагает также свои взгляды на вопросы морали, культуры, государства, семьи, женщины, и т.д.

Дядюшка мой любил читать в туалете. И проводил за этим занятием уйму времени. Так и не вылезал, пока бабуля не начинала яриться и молотить в дверь всем, что под руку ни попадётся. Впрочем, дядьку, для которого сортир был «храмом уединённого размышления», понять можно. Квартирка у нас была маленькая, бабка приставучая, куда бедному читателю податься. Тем более, в туалете можно было курить. И вообще он был уютным, крашенным весёлой жёлтой красочкой. Я не вспомнила бы эти пикантные подробности, если б не Ницше. Ибо дядькину привычку не унаследовала. Но с некоторых пор первый том Ницше надёжно прописался в нашем туалете. Не знаю, откуда он там взялся, видимо я сама по наитию и притащила, но пришёлся он там как нельзя кстати. Ну, правда, даже название «Человеческое, слишком человеческое» вполне подходяще для вышеуказанного места. Эту небольшую работу немецкого классика философии можно читать с любого места. Собственно, так её лучше и читать. Придёшь, выцепишь какой-нибудь абзац, и идёшь переваривать. Потому что Ницше – великий провокатор, и даже если с ним соглашаешься («Ай да Фридрих, ай да сукин сын!») всегда есть что добавить. Как обычно, повествование неровное, иногда нелогичное и противоречащее само себе, азартное, ехидное, в общем, не для слабых духом. Отдельные фразы блестящи. Ницше вообще мастер афоризмов, и метко сказанное предложение у него часто лучше пространных абзацев. А вообще обожаю его, потому что пищу для размышлений он даёт всегда. Вне зависимости от количества прочитанного и места, где читаешь.