Ведьмины байки

1. Батюшка царь государственными делами занят, третий день пьёт в тереме меда хмельные с послами заморскими. (Василиса)

• Иван-царевич намедни сватался, да у него на лбу написано, что его в детстве из люльки роняли... а люлька та на колокольне висела. (Василиса)
• Лучше уж совсем без мужа, чем за абы каким всю жизнь маяться. (Василиса)
• ...мамки-няньки её под белые рученьки – да вон из залы, чтобы жених, чего доброго, не передумал, повнимательнее приглядевшись. (Василиса о сестре Марфуше)
• – Венчальный обряд свершён по всем правилам, и расторгнуть ваш брак может только смерть одного из супругов... Вам, молодой, это, по всей видимости, не грозит... (Волхв – Кощею Бессмертному)
• – Слушай меня внимательно да на косу, в отсутствие уса, мотай. (Воевода Черномор Горыныч – Василисе)
• – Ты что, Василиса, очумела? Чего тебе посередь ночи от меня надобно?

– А того и надобно, за чем справные мужья сами приходят, а не под одеялами в исподнем хоронятся! Отдавай сей же час долг положенный, пока на него двойные проценты набежать не успели! (Кощей и Василиса)

• ...только красу мою молодцы и видят, по ней и почёт. (Василиса)
• ...у царя мера в еде-питье такова: есть сколь влезет, и пить, покуда закусь не всплывёт, опосля чего всенепременно требует гусли, бренчит на них без ладу, горько плачет и заставляет бояр да послов ему подпевать. Наутро самолично обходит темницу и отмыкает тех бояр, что давеча пели нескладно, перед послами очень извиняется, особено ежели которых за неуважение к пьяному царю на дыбе вздёрнуть успели. (Василиса об отце, царе Еремее)
• – От колдовства твоего один убыток – давеча щи варила, крышку с горшка сняла, а оттуда как полезет всякая пакость, гады ползучие да прыгучие, ужо я их половником бить умаялась, тьфу-тьфу, вспомнить противно!

– А ты реактивы у меня не таскай и щей ими не соли, сто раз говорил! (Прасковья Лукинишна и Кощей)

• – А ты кто такая?

– Жена Кощеева, Василиса Прекрасная!
– Что-то не похожа. То есть на жену. А ну покажи палец.
Я показала.
– Другой, бестольчь! Этот палец только разбойники дружинникам показывают! С кольцом обручальным! (Богатырский конь Сполох и Василиса)

• Молодцев хлебом не корми – выслушай только, какие они сильные, смелые, умные, да сделай вид, что поверила, – все твои будут. (Василиса)
• У батюшки моего всего три книги и было – рукопись «Житие мое», им же на досуге и писанная, «Изготовление самогонов и настоек в домашних условиях» и какая-то третья, батюшка её по ночам читать изволит, а мне не даёт, мол, не доросла ещё. (Василиса)
• В четыре руки любое дело спорится, за разговором же время и вовсе незаметно летит. (Василиса)
• Раз уступишь, вдругорядь осилишь! (Воевода Черномор Горыныч)
• – Извини, хан басурманский, у нас в Лукоморье жёнами меняться не принято – примета плохая. (Кощей)
• – Крош Кащеев жена Василис!

Я наказ Кощеев помню – отвечаю ему приветливо:
– Чего тебе надобно, морда басурманская? (Василиса и ханский сын)

• Хоть и учил меня волхв мудрёной науке дипломатии, когда врага спервоначала лаской уговаривают, а уж потом ногами бьют, да где ж тут утерпеть, коли басурманин поганый на моё родное Лукоморье замахнулся?! (Василиса)
• Ну и пусть у меня муж не царевич, зато и не дурак! (Василиса)
• ... только из покоя вышли – грянул гром, распалась крыша, раскрылся потолок влетел в терем сокол сизокрылый, ударился об пол и сделался добрым молодцем. Шатается молодец как с перепою, изъясняется хулительно, а посреди лба высокого синяк растёт-вызревает.

– Кощей, так тебя растак, у тебя же раньше здесь ковёр шамаханский лежал! (о Финисте Ясном Соколе)

• – В прошлый раз Кощей к Финисту ездил, вернулся пьяный сверх меры, утром ничего вспомнить не мог, только воду пил кадушками. Потом люди верные донесли, что кто-то на реке Смородине шесть мостов кряду поставил, к избушке Бабы Яги ноги курьи приделал, мечом-кладенцом вековой лес положил, коня среброгривого у царя Берендея спёр и путника проезжего козлёночком обернул. Мосты да ноги убрали, козла расколдовали, а коня так и не нашли, пришлось деньгами в складчину отдавать. Решили больше у Финиста не собираться, уж больно он потчевать горазд... (Воевода Черномор Горыныч – Василисе)
• – А знаешь ли ты, Кощей, что опосля седьмой свадьбы, да ещё на Василисе-красе, прошёл в народе слух, будто сила твоя – в яйцах. (Финист Ясный Сокол – Кощею)
• – Да может, его и нет давно, того ворога.

– Ага, помер своей смертью, не дождался, сердешный, когда же его наконец изловят да вразумят. (Кощей и Василиса)

• – Что ж, удачи тебе, муженёк, – не Марью Моровну, так хоть жену схоронишь: мелочь, а приятно. (Василиса – Кощею)
• Помирать – так с бранью. (Василиса)
• – Погоди, не хвались, прежде за дело примись! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь, не подстреливши ясна сокола – рано перья щипать, не узнавши добра молодца – нечего срамить его! Пришёл он не сказки тебе рассказываьб и не твои слушать, пришёл насмерть биться, от тебя, проклятой, добрых людей избавить!

Чародеи на меня в один голос:
– Да помолчи ты хоть одну миточку, Василиса!!! (Василиса, Кощей и Марья Моровна)

• Ну что с него возьмёшь, окромя супружеского долга? (Василиса о Кощее)
• Прасковья Лукинишна с третьего дня от печи не отходит, разносолы выдумывает. Егорушку два раза за хвост из кринки со сметаной вытаскивала, Ваське-лентяю под нос совала в назидание. Кот жар-крыса оближет лениво, да так с ним в обнимку и засыпает. (Василиса)
• – Не утешай меня, Кощей, кругом я виноват: и в саду Марьи Моровны тебя ослушался, и Василису на верную погибель из терема вывел, и ты из-за меня едва жизни не лишился, кому я теперь нужен – прежней веры мне всё равно не будет... Лучше запри меня в темницу на веки вечные и самое имя моё забудь...

Пришлось Кощею напомнит, что темниц к терему не прилагается, разве что погреба.
Тут стряпуха забеспокоилась:
– Не пускай его, Костюша, в погреба, ить там же на притолоках колбасы да окорока копчёные поразвешаны, к зиме припасены, – все как есть изгрызёт, окаянный! (Воевода Черномор Горыныч и Прасковья Лукинишна)